Сегодня на карте России Лена — великая сибирская река, одна из крупнейших в мире. Но для древних бурят эти берега были не просто далекими. Они считали Лену границей мира живых — и входом в царство мертвых. «Река мертвых», «черная река», «обителище злобных духов» — такую характеристику Лене давали в своих поверьях кочевники. Давайте разбираться, откуда взялся этот мрачный образ.
Хара-Зулхэ: черная река
Название «Лена» пришло к нам не от бурят. Скорее всего, это эвенкийское слово «Елюэнэ», что означает «Большая река». Сами буряты называли этот водный поток иначе — Хара-Зулхэ.
Что значит Хара-Зулхэ? Слово «Хара» с бурятского языка переводится как «черный», «темный», «злой». А вот со второй частью сложнее. По самой распространенной версии, «Зулхэ» обозначает «полноводную», «большую реку». Но некоторые исследователи считают, что «Зулхэ» этимологически связано с названием подземного мира, миром мертвых. «Хара-Зулхэ» — «Черная река мертвых» или «Черная большая река».
Почему черная? Потому что все, что связано со смертью, буряты окрашивали в этот цвет. Вода Лены, особенно в пасмурную погоду, выглядит мрачно и темно. А путь к загробному миру, по поверьям, лежал через такую же черную туманную дорогу. Шаманы пели: «У черного моря черная туманная дорога, на черной стороне темнота».
Страна смерти на северо-востоке
Посмотрите на карту. Лена течет на север, в суровую Арктику. Для бурят, которые кочевали в степях Забайкалья и Прибайкалья, север всегда был стороной зла. Южные ветры несли тепло и жизнь. Северные — холод, болезни, смерть. Даже северную сторону неба населяли демонические сущности, желающие человеку зла.
Вот почему буряты поместили «страну мертвых» именно в низовья Лены. Где еще обитать душам грешников, как не в этом ледяном царстве? Убийцы, предатели, клятвопреступники после смерти обречены были вечно мерзнуть на берегах «черной реки».
Правил этой страной грозный Эрлен-хан — божество смерти в бурятской мифологии.
Множество страшных поверий
Боязнь севера и Лены породила множество запретов. Охотник ни за что не стал бы убивать зверя, который стоял головой на север. Верили: кто поднимет руку на такое животное, того самого скоро ждет смерть.
Даже собаки попали под подозрение. Если пес лаял, глядя на северную сторону, его разрешалось убить. Считалось, что лаем в ту сторону он призывает злых духов севера.
Сам процесс замерзания воды связывали с миром мертвых — ведь он приносит зиму и холод. Смотреть на ледостав категорически запрещалось. Считалось, что этот белый цвет (снег и лед) принадлежит именно царству смерти. А вот наблюдать за таянием льда было, напротив, хорошей приметой — оно символизировало победу жизни над смертью.
Путешествие на край земли
Интересно, что даже приблизиться к этим страшным местам осмеливались далеко не все. Мир бурятского кочевника был довольно ограничен — кругом зимних и летних стоянок. За его пределами начиналась неизведанная, опасная земля.
Среди южных бурятских племен храбрецами считались те, кто добирался хотя бы до берегов Байкала. Таких смельчаков уважали. По легенде, они получали от духов дар лечить болезни. Они «достигли края земли» и вернулись живыми.
Что уж говорить о тех, кто отважился бы спуститься к самой Лене? Это считалось почти самоубийством.
Сейчас в это трудно поверить. Сегодня по Лене ходят теплоходы, на ее берегах стоят современные города. Но мрачная слава «черной реки» осталась в преданиях. Этот образ — страх кочевников перед суровой неизведанной северной природой. И одновременно — уважение к стихии, которая была сильнее человека.
