В советском Союзе существовала фраза, от которой у любого юноши призывного возраста холодело внутри: «Пойдёшь в стройбат!» Это было не просто направление на службу — это был приговор, означавший два года тяжёлого физического труда, презрительное отношение со стороны «настоящих» военных и полное отсутствие той романтики, которой была овеяна армия в глазах поколений. Стройбат, или военно-строительные отряды, был самым массовым и одновременно самым презираемым родом войск в Советском Союзе. Сами солдаты с горькой иронией называли себя «королевскими войсками», прекрасно понимая, что эта кличка — насмешка, а не признание заслуг.
Как появились «королевские войска»
Официальной точкой отсчёта истории стройбата считается 13 февраля 1942 года. В этот день Совет народных комиссаров СССР принял постановление о создании Военно-восстановительного управления, которому предстояло заниматься ремонтом и строительством объектов на территориях, только что освобождённых от немецкой оккупации. Страна лежала в руинах, и восстанавливать её было попросту некем. Так появились военно-строительные отряды, которые формально считались воинскими подразделениями, но фактически представляли собой трудовые армии.
Само прозвище «королевские войска» имеет две версии происхождения. Согласно первой, оно родилось из-за колоссальной численности стройбата: в 1980-х годах там служило от 300 до 400 тысяч человек — больше, чем в ВДВ, морской пехоте и пограничных войсках вместе взятых. Для сравнения: в легендарных десантных войсках насчитывалось около 60 тысяч солдат, в морской пехоте — всего 15 тысяч, а в погранвойсках — около 220 тысяч. Получалось, что «рабочая лошадка» советской армии по численности превосходила многие европейские армии целиком.
Вторая версия куда изящнее и, пожалуй, более убедительна. Все советские космодромы — Байконур, Плесецк и другие — возводились именно силами строительных отрядов. Главным конструктором ракетной программы был Сергей Королёв, чьё имя гремело на всю страну. Вот и прозвали солдат-строителей сокращением от «Королёв» — «королевские». В этой кличке смешались и гордость за причастность к великому делу, и горечь от того, что сама эта причастность была незаметной, непрестижной и неблагодарной.
Кого отправляли в стройбат
Если попытаться нарисовать собирательный портрет типичного стройбатовца, получится фигура, которую советская система считала «бракованной» для нормальной армии. Основную массу составляли три категории призывников. Первыми были выпускники строительных учебных заведений и жители сельской местности, умевшие держать в руках инструмент. Вторыми — молодые люди с ограничениями по здоровью, которые, однако, не мешали им быть призванными в армию. Считалось, что для «классических» войск они не подходят, а вот для строительства — в самый раз.
Третья категория была самой тяжёлой: призывники с неблагополучной биографией, в том числе с судимостями. Им нередко давали выбор — либо тюрьма, либо армия, но служить приходилось там же, на стройке, так что фактически приговор оставался тем же. В некоторых строительных отрядах до 90 процентов контингента составляли выходцы из Средней Азии и с Кавказа. Причина была прозаичной и циничной: в условиях боевой подготовки иметь дело с плохо говорящими по-русски солдатами было неудобно и даже опасно — им просто боялись доверять оружие.
Почему туда не хотели попадать
Страх перед стройбатом имел несколько слоёв, и каждый из них был вполне рационален. Первый и, пожалуй, самый очевидный: в «обычных» войсках солдат обучали стрельбе, тактике, вождению боевых машин — всему тому, что считалось истинно мужским делом. Стройбатовцы же были по сути простыми работягами, почти не отличавшимися от гражданских строителей. Их оружием были бульдозеры и экскаваторы, а автомат они держали в руках лишь однажды — во время присяги.
Второй слой — общественное презрение. Над стройбатовцами смеялись, их считали «дураками, которым нельзя доверить ничего важного». Эта стигма была настолько сильной, что служба в стройбате воспринималась как позор, а не как исполнение долга. Третий слой — бытовые условия. Жизнь стройбатовца проходила на вечной стройке, часто в сложных климатических условиях, где солдаты страдали от холода и ветра. При этом казармы, в которых они жили, зачастую были недавно построены ими же и ещё не успевали стать по-настоящему пригодными для проживания.
Дедовщина, землячество и «зона»
Но самым страшным было не отсутствие боевой подготовки и не тяжёлый труд. Самым страшным был человеческий фактор. В стройбате процветали дедовщина и землячество, а в некоторых частях можно было купить наркотики. Процент самоубийств в стройбате был самым высоким в советской армии.
Актёр Александр Лыков, отслуживший в стройбате на Крайнем Севере, вспоминал, что основную часть его сослуживцев составляли люди с судимостью, а также призывники из Средней Азии и с Кавказа, сбивавшиеся в землячества. Свой рассказ он заканчивал словами: «Моё пребывание в армии было равносильно жизни на зоне». Эта аналогия с зоной — не преувеличение. В стройбате действовали неофициальные законы, иерархия и правила, которые не имели ничего общего с воинским уставом. Молодой солдат, попавший в такое окружение, оказывался один на один с системой, где выжить можно было, только приняв её правила или сломавшись.
Именно поэтому в середине 1950-х годов пришлось издать указ Президиума Верховного Совета СССР, который гласил: рабочие военно-строительных отрядов несут уголовную ответственность за преступления наравне с военнослужащими Министерства обороны, а судить их должен военный трибунал. Это была попытка хоть как-то обуздать ту криминогенную среду, которая складывалась в стройбатах.
Парадоксы «королевских войск»
При всей своей неприглядности стройбат обладал одним существенным преимуществом, которое делало его привлекательным для некоторых категорий призывников. Стройбатовцам выплачивали зарплату — от 110 до 250 рублей в месяц в зависимости от специальности. Самую большую зарплату получали те, кто работал на кранах и экскаваторах. После демобилизации солдат мог увезти домой до 5000 рублей — сумма, на которую вполне можно было купить автомобиль. Правда, с каждого взымали около 30 рублей в месяц за проживание, питание и обмундирование, но всё равно оставалось достаточно.
Стройбатовцы имели возможность подзаработать на стороне: за «покопать», «побелить» или «покрасить» в выходной день можно было получить около 15 рублей, а заказы на рабочую силу поступали преимущественно от жителей окрестных сёл. Этот экономический парадокс — сочетание каторжного труда и относительного материального благополучия — делал стройбат уникальным явлением советской действительности. Одновременно и позор, и шанс.
Жуков против стройбата
Самый громкий удар по системе стройбатов попытался нанести маршал Георгий Жуков. В 1956 году, будучи министром обороны, он направил в ЦК КПСС докладную записку, в которой прямо заявил: наличие военно-строительных подразделений противоречит Конституции СССР. Логика маршала была железной: советский солдат должен защищать Родину с оружием в руках, а не вкалывать на стройках. Кроме того, Жуков указывал на низкую производительность труда стройбатовцев, плохое материальное и техническое обеспечение подразделений и отсутствие дисциплины.
Докладная записка Жукова и начальника Генштаба Василия Соколовского содержала ошеломляющие цифры: к середине 1950-х годов в военно-строительных подразделениях служило свыше 700 тысяч военнослужащих — больше, чем в британских Вооружённых силах. Это была армия в армии, существовавшая по своим законам и не подчинявшаяся общим воинским уставам.
Однако инициатива Жукова провалилась. Через год после написания докладной записки его самого сместили с поста министра обороны, а стройбаты благополучно пережили своего гонителя и продолжали существовать ещё несколько десятилетий. Расформировали их только в 2006 году — уже в совсем другой стране.
Что осталось в сухом остатке
Стройбат был зеркалом советской системы, причём зеркалом кривым и беспощадным. Он отражал всё то, о чём предпочитали молчать: социальную несправедливость, национальные предрассудки, лицемерие официальной идеологии, которая говорила о равной чести воинского долга для всех, но на практике создавала целые подразделения для тех, кого считала «неполноценными». Триста-четыреста тысяч молодых людей, отправленных строить космодромы и военные городки, получали клеймо на всю жизнь — или, наоборот, зарабатывали на машину и возвращались домой с деньгами, которых не видели их сверстники из «элитных» войск.
«Королевские войска» — это не про корону, а про крест. Крест, который несли те, кому не нашлось места в парадном строю советской армии. И сегодня, когда мы вспоминаем о великих стройках XX века — от Байконура до БАМа, — стоит помнить, что многие из них были возведены руками людей, которых государство стыдливо называло строителями, а остальная армия — «дураками с лопатами».
