Китай — не Китай: почему русские зовут соседнее государство именем народа, которого давно нет
Спросите жителя Пекина, где он живёт, и услышите «Чжунго» — Срединное государство. Спросите француза — он скажет «Шин», немец — «Хина», англичанин — «Чайна». И только русский, украинец, белорус, болгарин, казах и монгол ответят словом, в котором китаец не узнает своей страны: Китай, Кытай, Хятад. Это слово — не искажение и не ошибка переводчика. Это память о народе, который правил Пекином, когда Москвы ещё не существовало, а потом исчез так основательно, что от него осталось почти одно имя.
Народ, который дал имя
Кидани — кочевой народ из степей нынешней Внутренней Монголии, родственный по языку монголам. В 907 году их вождь Елюй Абаоцзи основал государство, которое с 947 года называлось империей Ляо. Кидани отобрали у китайцев шестнадцать пограничных округов, включая город, который теперь называется Пекином, и сделали его своей Южной столицей. Два с лишним века север Китая жил под властью кочевой династии, которая переняла китайскую бюрократию, изобрела две собственные письменности и держала в вассалах корейцев.
Классическое описание этого государства — монография Карла Виттфогеля и Фэн Цзяшэна «История китайского общества: Ляо» (1949), до сих пор не превзойдённая по объёму собранного материала. Киданьский язык и письмо изучает австралийский синолог Дэниел Кейн, автор книги «Киданьский язык и письменность» (2009); расшифровка так называемого малого киданьского письма продолжается и сегодня.
Для соседей Ляо и был Китаем. Тюрки, уйгуры, монголы, купцы из Средней Азии имели дело с киданями, а не с китайскими династиями Сун, сидевшими южнее. Слово «кидань» в тюркском произношении превратилось в «кытай», в персидском — в «хитай», в монгольском — в «китад». Оно обозначало сначала самих киданей, потом их страну, а потом — весь Китай вообще.
Как кидани ушли на запад и унесли имя с собой
В 1125 году империю Ляо уничтожили чжурчжэни. Но часть киданей во главе с принцем Елюй Даши ушла на запад, в Среднюю Азию, и там создала новое государство — Западное Ляо, которое мусульманские источники называют Кара-Китай. Оно просуществовало до 1218 года, когда его смели монголы, и успело оставить заметный след: киданьские правители носили титул гурхана, правили Самаркандом и Бухарой и били сельджукских султанов.
Израильский историк Михаль Биран в книге «Империя Кара-Китаев в истории Евразии» (2005) показала, что именно это государство закрепило слово «Китай» в тюркском и персидском обиходе. Для мусульманского мира «хитаи» были реальной силой на протяжении почти века, и название вошло в языки Средней Азии и Ирана задолго до того, как туда пришли монголы. Отечественный востоковед Геннадий Пиков посвятил западным киданям отдельную монографию (1989).
Затем явился Чингисхан, и монголы разнесли это слово дальше. У них север Китая, бывшие владения Ляо и чжурчжэней, назывался «Китад», а южные земли империи Сун — «Нангияс» или, в китайском произношении, «Маньцзы». Персидский историк Рашид ад-Дин, писавший при монгольских ильханах в начале XIV века, пользуется словом «Хитай» как само собой разумеющимся.
Два Китая в голове европейца.
Марко Поло, служивший при дворе Хубилая, принёс в Европу именно монгольскую картину мира. В его книге север называется Катай, юг — Манги. Европейцы не знали, что это одна страна. Колумб, отправляясь через Атлантику, вёз письмо к «великому хану Катая» и до конца жизни верил, что приплыл куда-то рядом.
Между тем португальцы, обогнув Африку, в начале XVI века вышли к южному побережью Китая с другой стороны и узнали его под другим именем — «China». Это слово пришло к ним через малайский и персидский из санскритского «Чина», а то, в свою очередь, восходит, по наиболее распространённой версии, к названию династии Цинь, объединившей страну в III веке до нашей эры. Так в Европе оказалось два Китая: таинственный Катай на севере, известный по Марко Поло, и реальная «Чина», куда ходили корабли.
Разобрался в этом только иезуит Бенту де Гоиш. В 1602 году он отправился из Индии посуху, через Кашгар и Турфан, чтобы найти Катай. Добравшись до китайской границы, он обнаружил, что Катай — это и есть Китай, где уже сидел в Пекине его собрат по ордену Маттео Риччи. Де Гоиш умер в 1607 году, не доехав до столицы, но его письма закрыли вопрос. Историю этих поисков собрал британский востоковед Генри Юл в двухтомнике «Катай и путь туда» (1866).
Западная Европа выбрала «Чину». Слово «Катай» осталось в поэзии — у Мильтона, Кольриджа, Теннисона — да в названии гонконгской авиакомпании «Катай Пасифик».
Почему русские выбрали другое
Русь узнала Китай не через море, а через степь. Два с половиной века Орды сделали тюркский и монгольский словарь привычным для русского уха, и слово «Китай» пришло вместе с «деньгами», «ямщиком» и «караулом». Макс Фасмер в своём этимологическом словаре выводит русское «Китай» прямо из тюркского и монгольского названия киданей.
Самая ранняя известная русская фиксация — у Афанасия Никитина. В «Хожении за три моря», написанном в 1470-е годы, тверской купец пишет: «А от Чина до Китаа итти сухом 6 месяць, а морем 4 дни». Любопытно, что здесь встречаются оба имени разом: «Чин» — южный Китай, известный Никитину по индийским и персидским рассказам, и «Китай» — северный, монгольский. Никитин, как и Марко Поло, считал их разными странами.
Спор решила география. Русские пришли в Китай через Сибирь и Монголию, с севера, то есть именно со стороны бывшего «Китада». Первое русское посольство — казака Ивана Петлина в 1618 году — оставило документ под названием «Роспись Китайскому государству». Так же называли страну послы Фёдор Байков в 1650-е и Николай Спафарий в 1670-е. Спафарий, человек образованный, в своём «Описании Китайского государства» объяснял, что имя это дано страной соседями, а сами жители зовут её иначе. Но исправлять привычку никто не стал.
Остальные славяне пошли за Западной Европой: по-польски Китай — «Хины», по-чешски «Чина», по-сербски «Кина». Болгары заимствовали «Китай» уже из русского в XIX веке. Так граница между «Китаем» и «Чиной» прошла примерно там же, где граница между теми, кто жил под Ордой, и теми, кто её не знал.
А как называют Россию в Пекине
Есть в этой истории симметрия, о которой редко вспоминают. По-китайски Россия — «Элосы», 俄罗斯. Первый слог здесь ничего не значит; он появился потому, что монголы, не произносящие «р» в начале слова, называли русских «орос», и китайцы переняли именно эту форму. Русские зовут Китай монгольским именем киданей, китайцы зовут Россию монгольским искажением слова «русский». Два соседа, два великих государства, и оба знают друг друга по словарю третьего народа, который когда-то стоял между ними.
Что осталось от киданей.
Самих киданей сегодня нет. Часть растворилась среди китайцев, часть — среди монголов, часть, по мнению ряда исследователей, стала предками народа дауров на Амуре. Их язык умер, письменность читают по слогам несколько десятков специалистов в мире, города лежат в развалинах в степях Внутренней Монголии.
Но каждый день сотни миллионов людей от Минска до Улан-Батора и от Софии до Алма-Аты произносят их имя, не подозревая об этом. Народ, продержавшийся у власти два века, получил в наследство слово, которое живёт уже тысячу лет. В Пекине это слово никому ничего не скажет. Но в нём — вся история того, как Россия узнала своего соседа: не по морю, а по степи, не через иезуитов, а через ордынских толмачей, и не под тем именем, которым он сам себя называет.
