«Климент непотопляемый» — так называли его современники. И это прозвище не было преувеличением. Пятнадцать лет во главе Наркомата обороны, полное отсутствие военного образования, катастрофические провалы в советско-финской войне и позорное начало блокады Ленинграда — за всё это любой другой командир поплатился бы жизнью или, в лучшем случае, лагерным сроком. Ворошилов же не просто выжил — он оставался в ближайшем окружении Сталина до самой смерти вождя, а после ушёл на заслуженный отдых в статусе самого богатого пенсионера СССР. Почему же Сталин прощал ему то, чего не прощал никому?
Царицынское братство: у истоков нерушимого союза
Всё началось в 1918 году, в пылающем Царицыне. Тогда Ворошилов, командовавший 10-й армией, близко сошёлся с Иосифом Сталиным, которого партия направила на юг как «чрезвычайного уполномоченного по продовольственному делу». Они не просто работали вместе — жили в одном доме, вместе отбивали атаки белоказаков, вместе переживали тяжелейшие дни Гражданской войны. Сталин увидел в Ворошилове человека, на которого можно положиться в любой ситуации. Кряжистый луганский слесарь с большими кулаками, не боявшийся принимать тяжёлые решения, стал для будущего вождя не просто соратником — он стал своим.
В те годы, когда Сталин ещё только прокладывал себе путь к вершине власти, Ворошилов был с ним. Они вместе противостояли Троцкому. Это «царицынское братство» стало фундаментом, на котором десятилетиями держалась их дружба.
Личная преданность как главная валюта
В диктаторских режимах компетентность — вещь вторичная. Главное — абсолютная, не вызывающая сомнений лояльность. И Ворошилов этой лояльностью обладал сполна. «В Ворошилове Сталин ценил личную преданность, — писали современники. — Причина в том, что диктаторам нужны декоративные фигуры, которые своим ничтожеством оттеняли бы величественную фигуру вождя».
Ворошилов был одним из немногих, кто мог позволить себе обращаться к Сталину на «ты» и называть его просто по имени. Такая привилегия давалась ценой абсолютной, почти собачьей преданности. И Сталин чувствовал себя с ним комфортно — Ворошилов был одним из последних оставшихся членов первоначального Политбюро, из того узкого круга, который правил страной.
С конца 1920-х годов Ворошилов одним из первых начал публичное восхваление Сталина как великого полководца. Он не просто поддерживал вождя — он создавал его культ.
Палач Красной Армии: услуга, которую нельзя забыть
Однако было нечто более важное, чем личная преданность. Ворошилов стал главным орудием Сталина в уничтожении высшего командного состава Красной Армии в годы Большого террора.
Академик Академии военных наук Олег Сувениров в своей книге «Трагедия РККА» называет Ворошилова палачом Красной Армии. И для этого есть все основания. Многие документы об арестах были подписаны маршалом лично. Его резолюция от 28 мая 1937 года была кратка и страшна: «Товарищу Ежову. Берите всех подлецов».
Ворошилов лично вызвал в Москву Иону Якира и Иеронима Уборевича — по дороге их арестовали. Маршала Василия Блюхера он пригласил провести отпуск на своей даче в Сочи — отдых закончился арестом. Когда дочь репрессированного военачальника Яна Гамарника попыталась обратиться к Ворошилову за помощью, он отказался её принять. А ведь именно он, как нарком, в 1937 году публично каялся перед Сталиным: «Я, как народный комиссар, повинен в том, что на протяжении ряда лет не заметил, что классовый враг ведет свою черную работу».
Ворошилов предоставил НКВД полную свободу действий, демонстрируя командирам всех рангов, что не намерен защищать их от доносов и арестов. Он стал главным могильщиком собственных сослуживцев.
Это была та услуга, которую Сталин не мог забыть. Ворошилов был не просто соратником — он был соучастником. И это делало его навсегда связанным с режимом.
Военная бездарность: что прощали маршалу
Провалы Ворошилова на военном поприще были столь масштабны, что поражают воображение.
Возглавляя Наркомат обороны с 1925 по 1940 год, он так и не смог подготовить войска к войне с Финляндией. Потери Красной Армии в той кампании были колоссальны: 285,5 тысячи человек, из них 72,4 тысячи убитыми. Ворошилов лично уверял Сталина, что его механизированные колонны без труда дойдут до Хельсинки за шесть дней. Реальность оказалась иной.
В начале Великой Отечественной Ворошилов был назначен главнокомандующим войсками Северо-Западного направления. Уже через девять дней после занятия должности его сменил Жуков. Именно во время недолгого командования Ворошилова началась блокада Ленинграда. Бывший нарком не сумел организовать оборону города, а на фронте совершал безрассудные поступки. Летом 1941 года он лично участвовал в атаке на Пулковских высотах — не дело командующего фронтом.
Георгий Жуков, сменивший Ворошилова на Ленинградском фронте, впоследствии скажет о нём жёстко, но точно: Ворошилов «так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьёзно». Практически вся работа в наркомате лежала на Тухачевском — действительно военном специалисте, с которым у Ворошилова бывали стычки. Но Сталин предпочёл оставить Ворошилова и расстрелять Тухачевского.
«Когда я пойду учиться?»
Образование Ворошилова ограничивалось двумя классами школы. Его малообразованность и грубость манер, однако, никогда не смущали ни его самого, ни Сталина. Однажды на заседании Наркомфина Ворошилов услышал словосочетание «динамический коэффициент» и разразился смехом: «Ди-на-ми-чес-кий коэффициент! Вот пойми! Без водки не разберёшься».
На Политбюро, когда обсуждался вопрос о повышении квалификации руководящего состава армии, Ворошилов отправил Сталину записку: «Когда я пойду учиться?» Ответ вождя был лаконичен: «НИКОГДА!».
Сталину был нужен не образованный военачальник, способный спорить и отстаивать своё мнение. Ему был нужен преданный исполнитель, который никогда не будет его перечить. Ворошилов был идеальной фигурой.
Наследие «непотопляемого»
В 1940 году, после финского позора, Ворошилова всё же сняли с поста наркома. Но вместо ссылки или расстрела он получил повышение — стал заместителем председателя Совнаркома и председателем Комитета обороны.
После войны — пост заместителя председателя Совета министров. После смерти Сталина — кресло председателя Президиума Верховного Совета СССР, номинально высшую государственную должность. Его подпись стоит под указом о широкой амнистии 1953 года, которую в народе прозвали «ворошиловской».
Он пережил Сталина, пережил Берию, пережил попытку смещения Хрущева в 1957 году — тогда Ворошилов сначала вошёл в «антипартийную группу», но вовремя «покаялся» и сохранил свой пост. В Политбюро он пробыл рекордные 34,5 года.
Климент Ефремович Ворошилов умер в 1969 году в возрасте 88 лет, окружённый почётом и комфортом. «Климент непотопляемый» — это прозвище он оправдал сполна.
Сталин прощал Ворошилову любые провалы потому, что тот был идеальным инструментом: абсолютно преданным, готовым на любые преступления, неспособным к самостоятельному мышлению и потому совершенно безопасным. В стране, где компетентность часто становилась приговором, бездарность и преданность оказались лучшей страховкой.
