На вопрос, вынесенный в заголовок, большинство ответит не задумываясь: в марте 1917 года, когда отрёкся Николай II. Ответ неверный. Отречение монарха и исчезновение империи — вещи разные, и юристы Временного правительства понимали это лучше нас. Между последним императором и первой республикой лежит полгода, в течение которых Россия формально не была ни монархией, ни республикой, а государственная печать с двуглавым орлом продолжала работать — только орла пришлось слегка переделать. Разбираемся, как империя исчезала по частям.
С чего начиналось: 1721 год
Для начала напомним точку отсчёта. Россия стала империей 22 октября (2 ноября) 1721 года, когда Сенат и Синод по случаю победоносного окончания Северной войны поднесли Петру I титул «Отец Отечества, Император Всероссийский, Пётр Великий». Пётр принял его в Троицком соборе Петербурга. Любопытно, что сам термин «Российская империя» в официальном обиходе соседствовал с другими: «Всероссийская империя», «Государство Российское», просто «Россия». Основные государственные законы в редакции 1906 года открывались статьёй: «Государство Российское едино и нераздельно», а слово «империя» появлялось в тексте дальше. Иными словами, империей страну делал не столько титул государства, сколько титул государя — «Император и Самодержец Всероссийский».
Это обстоятельство и определило всё, что произошло в 1917 году.
2 марта: император уходит, империя остаётся
В ночь на 2 (15) марта 1917 года в салон-вагоне на станции Псков Николай II подписал манифест об отречении за себя и за сына в пользу брата Михаила. Текст был составлен по всем канонам: «Божиею милостию Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский...». Империя в этом документе никуда не исчезала — менялся лишь носитель короны. Правоведы сразу обратили внимание на уязвимость акта: Павловский закон о престолонаследии 1797 года не предусматривал отречения за наследника, но в те дни это мало кого волновало.
На следующий день, 3 (16) марта, великий князь Михаил Александрович после многочасового совещания с думцами на квартире князя Путятина на Миллионной улице подписал свой акт. Юристы Владимир Набоков (отец писателя) и барон Борис Нольде, составлявшие текст, тщательно избегали слова «отречение»: Михаил не отказывался от престола, а «откладывал» принятие власти до решения Учредительного собрания, призвав подчиняться Временному правительству, облечённому «всей полнотой власти». Нольде позже писал, что именно этим актом Временное правительство получило юридическое основание своего существования — и одновременно возникла правовая неопределённость: страна осталась без монарха, но с нерешённым вопросом о форме правления.
Историк Борис Колоницкий, автор монографии «Символы власти и борьба за власть», посвящённой политической культуре 1917 года, подчёркивает: формально Россия с 3 марта стала государством, чей государственный строй был отложен до особого решения. Империей её уже никто не называл, республикой — ещё не имел права.
Орёл без короны
Переходное состояние нужно было как-то оформить. Печать требовалась ежедневно — на паспортах, дипломатических нотах, судебных решениях. Юридическое совещание при Временном правительстве, созданное для подготовки правовых актов, в марте обсудило вопрос о гербе. Решено было двуглавого орла оставить — как исторический символ, не связанный напрямую с династией, — но лишить его всех монархических атрибутов. Художник Иван Билибин нарисовал орла без корон, скипетра и державы, без щитка со святым Георгием на груди и без гербов земель на крыльях. Этот «ощипанный» орёл, как его прозвали в народе, появился на печати Временного правительства и на новых банкнотах, тех самых «думских» рублях и «керенках».
В официальных документах утвердилась формула «Российское государство». Присяга военнослужащих, введённая в марте, обязывала служить «Российскому государству как своему Отечеству». Это был сознательный выбор: слово «империя» убрали, слово «республика» не поставили, чтобы не предрешать волю Учредительного собрания.
Министр юстиции Александр Керенский в марте публично говорил, что форма правления будет определена всенародно.
1 сентября: республика после мятежа
Всё изменил Корниловский мятеж. В последних числах августа 1917 года Временное правительство, едва удержавшееся у власти, остро нуждалось в поддержке левых партий и Советов, для которых любая неопределённость с «монархическим вопросом» была подозрительна. И 1 (14) сентября Керенский, уже глава правительства, вместе с министром юстиции Александром Зарудным подписал постановление, опубликованное на следующий день в «Вестнике Временного правительства».
Текст начинался с упоминания подавленного мятежа и далее гласил: «Временное правительство объявляет, что государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский, и провозглашает Российскую республику». Полнота власти передавалась Директории из пяти министров.
Именно эта дата — 1 (14) сентября 1917 года — и есть ответ на вопрос, когда Россия официально перестала быть империей и стала республикой. Никакого другого акта, прямо менявшего форму правления, между мартом и сентябрём не издавалось.
При этом сами авторы постановления признавали его юридическую шаткость. Решать вопрос о форме правления должно было Учредительное собрание — это записано в акте Михаила и неоднократно повторено самим правительством. Нольде, который к тому времени уже вышел из правительства, впоследствии оценивал декларацию 1 сентября скептически: правительство, назвавшее себя временным, присвоило право, которого у него не было. Авторы энциклопедии «Россия в 1917 году», изданной РОССПЭН к столетию революции, отмечают, что постановление носило скорее политический, чем правовой характер: оно должно было убедить левых, что реставрации не будет, и ничего не меняло в реальном устройстве власти.
Республика, которую признали дважды
Парадоксальным образом Россия была провозглашена республикой ещё раз — тем самым Учредительным собранием, ради которого всё откладывалось. 5 (18) января 1918 года, в единственный день своей работы, Собрание успело принять постановление: «Государство Российское провозглашается Российской Демократической Федеративной Республикой». Наутро матрос Железняков произнёс знаменитую фразу про уставший караул, а декрет ВЦИК распустил Собрание.
Большевики ответили своей формулой. 10–18 (23–31) января 1918 года III Всероссийский съезд Советов принял Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, объявившую Россию республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Конституция, утверждённая 10 июля 1918 года, закрепила название «Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика». Слово «Российская» уцелело — слово «империя» исчезло из официального языка окончательно.
Белые правительства в годы Гражданской войны вернулись к нейтральной формуле Временного правительства — «Российское государство»: так именовалась власть адмирала Колчака в Омске. Реставрации империи не провозглашал никто: даже монархически настроенные генералы понимали, что вопрос о форме правления должно решать собрание, а не штык.
Три даты для одного конца
Итак, у исчезновения Российской империи три даты, и все три по-своему верны. 2 (15) марта 1917 года ушёл последний император, но империя как юридическая форма пережила его на несколько дней. 3 (16) марта Михаил отказался принять власть, и страна осталась без монарха — с орлом без короны и названием «Российское государство». И только 1 (14) сентября 1917 года появилось официальное слово «республика», поставленное, впрочем, не по закону, а по политической необходимости.
Империя, созданная в 1721 году указом Сената и Синода, исчезла без указа об упразднении. Её просто перестали упоминать — сначала в присягах и печатях, потом в правительственных постановлениях, наконец в конституции. Это, пожалуй, самая русская из возможных развязок: двести лет государственного строя кончились не актом, а умолчанием, которое затем задним числом оформили как свершившийся факт.
