Ответ на этот вопрос неудобен для всех сторон сразу. Слову «Украина» больше восьми веков, слову «украинец» в его нынешнем смысле — чуть больше ста лет, а между этими датами оно успело поменять значение несколько раз. Никто его не выдумывал в кабинете; оно просто долго искало, к кому прицепиться.
1187 год: слово есть, народа нет
Первое упоминание общеизвестно. Под 1187 годом Ипатьевская летопись сообщает о смерти переяславского князя Владимира Глебовича: «о нем же Украина много постона». Через два года, в 1189-м, князь Ростислав Берладник «приеха ко Украине Галичькои», а в 1213 году Даниил Галицкий отобрал у поляков «Берестий, Угровеск, Верещин, Столп, Комов и всю Украину».
Три упоминания — три разных места: Переяславщина, Галичина, Забужье. Это ясно показывает, что летописец имел в виду не страну, а тип территории: окраинную, пограничную землю княжества. В том же значении слово жило в Московском государстве XVI–XVII веков: «украинные города» стояли на южном рубеже, от Тулы до Путивля, а «украинцами» в разрядных книгах называли служилых людей этой полосы. Ф.А. Гайда приводит документы 1620–1630-х годов, где «украинцы» — это ратные люди из Тулы, Каширы и Рязани. Никакого отношения к этнической принадлежности слово тогда не имело.
Польская Украина
Второе рождение случилось в Речи Посполитой. После Люблинской унии 1569 года Киевское, Брацлавское, а затем и Черниговское воеводства отошли к польской короне, и в сеймовых документах за ними закрепилось общее имя — Ukraina. В конституции сейма 1590 года уже есть формулировка «порядок относительно низовцев и Украины». Для поляков это тоже была окраина, только теперь окраина Польши, а не Руси.
Французский инженер Гийом де Боплан, семнадцать лет строивший крепости на этих землях, в 1651 году в 1651 году издал в Руане описание польских окраин, а во втором издании 1660 года вынес в заголовок слово Ukranie». Это первое в европейской географии появление слова в заголовке. У Боплана Украина — «несколько провинций Королевства Польского», а населяют её «казаки», о которых он пишет как об особом народе с собственным языком, обычаями и нравами. Слова «украинцы» у него нет.
Не было его и у Богдана Хмельницкого. В универсалах гетмана Украина упоминается как территория, но народ, за который он воюет, называется иначе — «народ руский», «русь». То же в Переяславских статьях 1654 года. Казацкая старшина считала себя русской в старом, домосковском значении слова и не видела в этом противоречия. Именно из-за этого столкновения двух «русских» Москве и понадобилось другое название — Малая Россия, Малороссия, взятое из церковной традиции константинопольских патриархов.
Первые «украинцы» с большой буквы
Как имя людей слово стало пробиваться из XVII века в XVIII. Гайда фиксирует, что в польских и московских бумагах второй половины XVII века «украинцами» уже иногда называют казаков и жителей гетманских земель — но как жителей местности, вроде «сибиряков» или «поморов», а не как народ. В XVIII веке слово прочно закрепилось за Слободской Украиной: в 1765 году появилась Слободско-Украинская губерния, а «украинцами» звали слобожан из Харькова, Сум, Ахтырки. Полтавчанин при этом оставался «малороссиянином».
Одним из первых, кто вложил в слово этнический смысл, был не украинец и не историк, а декабрист. В поэме Кондратия Рылеева «Наливайко» (1825) казацкий герой говорит о себе как об украинце и противопоставляет себя полякам. Для романтической поэзии 1820-х Украина была экзотическим краем вроде Кавказа, и «украинец» звучал как «черкес» — красиво и не обязывающе.
Кирилло-Мефодиевцы.
Перелом произошёл в Киеве в 1840-х годах. В 1846 году Николай Костомаров написал программный документ тайного общества, названный «Книга бытия украинского народа». В заглавии — именно «украинский народ», и это первый случай, когда слово прозвучало как самоназвание целой нации, а не жителей уезда. Общество просуществовало до 1847 года: Костомарова и Кулиша сослали, Шевченко отдали в солдаты.
Любопытно, что сам Шевченко, писавший об Украине больше всех, слова «украинец», по подсчётам Гайды, не употребил ни разу — у него «козаки», «люде», «Україна». Пантелеймон Кулиш, напротив, пользовался им охотно и в 1860-х уже спорил с Костомаровым о том, как правильно называть народ. Костомаров в знаменитой статье 1861 года остановился на «южнорусах». Победил в итоге Кулиш.
Как государство боролось со словом
Российская власть заметила проблему в 1863 году. Циркуляр министра внутренних дел Валуева запретил печатать на «малороссийском наречии» учебную и духовную литературу, а Эмский указ 1876 года распространил запрет почти на всё, включая ноты. А.И. Миллер показывает, что запреты били не по слову «украинец» как таковому, а по идее отдельного народа, которую это слово обозначало: в официальных документах и в переписи 1897 года существовал только «малорусский язык». Его назвали родным 22,4 миллиона подданных — но графы «украинец» в переписи не было.
Слово ушло туда, где его не запрещали, — в австрийскую Галицию. Там местное население веками называло себя русинами, и в Вене его так и записывали: Ruthenen. В 1894 году во Львовском университете кафедру получил Михаил Грушевский, а в 1898 году вышел первый том его «Истории Украины-Руси». Само название было программой: Русь и Украина объявлялись одним и тем же, а «украинцы» — законными наследниками Киева. За одно поколение галицкие русины в массе своей стали украинцами — не в Киеве, а во Львове.
1917 и 1926
В Российской империи слово легализовалось только после Февраля 1917 года. Центральная Рада в ноябре провозгласила Украинскую Народную Республику, и «украинец» впервые стал гражданской принадлежностью, а не крамолой. Дальше сработала советская власть, и сработала быстрее, чем любые народовольцы: с 1923 года политика коренизации сделала украинский язык обязательным в школах и учреждениях УССР, а перепись 1926 года впервые в истории записала украинцев как национальность — 31 миллион человек по всему Союзу. С 1932 года эта графа стояла в паспорте. Русин из Закарпатья, присоединённого в 1945 году, тоже стал украинцем — по записи.
