Весной 1991 года, когда Россия впервые в своей истории готовилась к прямым всенародным выборам главы государства, для Михаила Горбачёва это был не вопрос демократической процедуры. Это был вопрос политического выживания. Союзный президент прекрасно понимал: кто бы ни занял пост президента РСФСР, он автоматически становится вторым центром власти в стране — а если этим человеком окажется Борис Ельцин, центров власти будет уже два, и один из них будет работать на демонтаж Союза.
Поэтому ставка Кремля в кампании 12 июня 1991 года была отчаянной. Горбачёв искал кандидата, способного остановить Ельцина. Поиск этот оказался мучительным, противоречивым и в конечном счёте провальным.
Развилка января 1991 года
История поиска «анти-Ельцина» началась задолго до самих выборов. Уже в начале 1991 года, после введения поста президента СССР и параллельного укрепления позиций Ельцина в Верховном Совете РСФСР, в окружении Горбачёва обсуждались разные сценарии нейтрализации соперника.
Один из вариантов, как пишет в своих воспоминаниях бывший помощник Горбачёва Анатолий Черняев («Совместный исход. Дневник двух эпох», М.: РОССПЭН, 2008), сводился к тому, чтобы вообще не допустить введения поста президента России. На референдуме 17 марта 1991 года вместе с союзным вопросом был поставлен и российский — о введении поста президента РСФСР. Около 70% участников голосования в России поддержали идею. Эту инициативу провёл через Верховный Совет именно Ельцин — и Горбачёв уже на этом этапе понимал, что проиграл стратегически.
После марта 1991 года вопрос стоял уже иначе: не «допускать ли выборы», а «кого выставить против Ельцина».
Рыжков: ставка партийного аппарата
Главным кандидатом, с которым связывались надежды партийной номенклатуры, стал Николай Иванович Рыжков — бывший председатель Совета Министров СССР, ушедший в отставку по болезни в январе 1991 года после тяжёлого инфаркта.
Рыжков был человеком известным, узнаваемым, ассоциировавшимся с «социальным» крылом советского руководства. Его публичный образ — «плачущий премьер», как его называли журналисты после выступлений по телевидению, — играл и в плюс (народная симпатия), и в минус (репутация слабого политика).
Поддержку Рыжкову оказывала Коммунистическая партия РСФСР во главе с Иваном Полозковым — структура, созданная летом 1990 года и стоявшая на консервативных, антигорбачёвских позициях. Парадокс заключался в том, что Горбачёв, формально дистанцировавшийся от Полозкова, фактически опирался на электоральный ресурс именно его партии — другого ресурса для борьбы с Ельциным в России у Кремля не было.
В мемуарах Рыжкова «Главный свидетель» (М., 2009) и в исследовании Рудольфа Пихои «Москва. Кремль. Власть. Сорок лет после войны» (М., 2007) подробно описано, как принималось решение о его выдвижении. Сам Рыжков шёл на выборы без иллюзий: он понимал, что после полугодового отсутствия в большой политике и тяжёлой болезни шансы у него невелики. Но согласился именно потому, что иной фигуры аппарат предложить не смог.
Бакатин: горбачёвский «компромисс»
Параллельно с Рыжковым в кампанию был запущен ещё один кандидат, считавшийся «человеком Горбачёва», — Вадим Викторович Бакатин, бывший министр внутренних дел СССР, отправленный в отставку в декабре 1990 года под давлением консерваторов.
Бакатин был фигурой совершенно другого типа: либеральный реформатор, сторонник смягчения советской системы, человек, у которого с Горбачёвым были вполне доверительные отношения. Его выдвижение, как пишет сам Бакатин в книге «Избавление от КГБ» (М., 1992), не было прямой инициативой Горбачёва — но союзный президент его кандидатуру поддержал и не препятствовал.
Расчёт Кремля был хитрым: Бакатин должен был «оттянуть» у Ельцина часть демократического электората — людей, симпатизирующих переменам, но настороженно относящихся к ельцинскому радикализму. Если бы этот план сработал, Ельцин не набрал бы 50% в первом туре, и тогда во втором туре против него можно было бы консолидировать всех остальных.
План не сработал. Бакатин получил 3,42% голосов — последнее, шестое место. Демократический избиратель в 1991 году голосовал не сердцем, а тактически: за единственного кандидата, способного победить.
«Тёмная лошадка» Жириновский
Ещё одна фигура в кампании 1991 года — Владимир Вольфович Жириновский, тогда мало кому известный лидер только что созданной Либерально-демократической партии. Долгие годы существует версия, что Жириновский был «проектом» части советских спецслужб и аппарата ЦК — версия, ни доказанная документально, ни окончательно опровергнутая. Историк Леонид Млечин в книге «КГБ. Председатели органов госбезопасности» (М., 2008) приводит косвенные свидетельства, что регистрация ЛДПСС летом 1990 года прошла подозрительно гладко.
Был ли Жириновский «горбачёвским кандидатом»? Прямых доказательств нет. Но его кампания, насыщенная популистскими лозунгами и работавшая на отрыв голосов у всех остальных, объективно играла против Ельцина. Жириновский получил 7,81% и третье место — результат, который для никому не известного политика выглядел как сенсация.
Громов и Тулеев: спойлеры по совместительству
В кампании участвовали ещё двое — генерал-полковник Борис Громов, шедший в паре с Николаем Рыжковым кандидатом в вице-президенты, а также Аман Тулеев, председатель Кемеровского облсовета, и Альберт Макашов, генерал, представлявший крайне-консервативный фланг.
Тулеев, набравший 6,81%, представлял региональную «красную» оппозицию и оттягивал голоса у Рыжкова, а не у Ельцина. Макашов с 3,74% — голоса крайних консерваторов и патриотов. Объективно эти кандидатуры распыляли антиельцинский электорат, а не консолидировали его.
Здесь и проявился главный просчёт Горбачёва: вместо одного сильного кандидата против Ельцина в бюллетене оказалось целое скопление слабых. Логика «многих кандидатов» сработала бы только при втором туре — но Ельцин выиграл сразу.
Что Горбачёв говорил публично — и что думал на самом деле
Официально президент СССР не поддерживал ни одного из кандидатов, заявляя о своём нейтралитете. Это была позиция, продиктованная как формальным статусом, так и пониманием: открытая поддержка Рыжкова или Бакатина оттолкнула бы значительную часть избирателей.
Но в узком кругу Горбачёв не скрывал, что делает ставку на Рыжкова. Об этом пишет Анатолий Черняев в дневниках, об этом упоминает в воспоминаниях Андрей Грачёв («Горбачёв», ЖЗЛ, М., 2015). Кремль рассчитывал, что Рыжков мобилизует «советский» электорат — пенсионеров, рабочих крупных предприятий, жителей малых городов.
Расчёт был не лишён оснований. Рыжков занял второе место с 16,85% голосов. В абсолютных цифрах — почти 14 миллионов избирателей. Для человека, полгода назад перенесшего инфаркт и не имевшего ни новой партии, ни мощной медийной машины, это был приличный результат. Но Ельцин получил 57,3% — почти в три с половиной раза больше.
