Русская история не сохранила ни последней купчей на человека, ни последнего проданного. Зато она сохранила кое-что более интересное: то, как торговля людьми в России сворачивалась шаг за шагом в течение почти ста лет, кто и за сколько продавался в последние десятилетия перед 1861 годом и почему даже после манифеста Александра II крестьяне продолжали, по сути, выкупать сами себя ещё почти полвека.
Что значило «продать крепостного»
Крепостного в XVIII–XIX веках можно было продать двумя способами. Первый — вместе с землёй, целой деревней или её частью. Это была сделка с имением, и крестьяне шли как его принадлежность. Второй — «без земли», поодиночке или семьями. Так продавали дворовых: поваров, кучеров, музыкантов, девушек-горничных. Именно вторая торговля больше всего смущала современников, потому что здесь человек выступал как вещь, которую можно купить на рынке, и ничем иным.
Екатерина II в 1771 году запретила продавать людей без земли с публичного торга, с молотка. Запрет обходили: продавали «по частному соглашению», а объявления в «Московских ведомостях» печатались вперемешку с объявлениями о лошадях и мебели. Александр I в 1801 году запретил печатать такие объявления. Газеты стали писать «отпускается в услужение» — и все понимали, о чём речь. В 1808 году запретили продажу крестьян на ярмарках.
Николай I, которого принято считать охранителем, сделал больше всех. Закон 1833 года запретил разлучать при продаже семьи: мужа с женой, родителей с детьми, не достигшими совершеннолетия. В 1841 году дворянам, не имевшим населённых имений, запретили покупать крестьян без земли. В 1847 году крестьяне получили право выкупаться на волю, если имение продавалось с торгов за долги. В 1848 году им разрешили приобретать недвижимость на своё имя. К середине века свободная торговля людьми по одному, как в екатерининское время, была уже невозможна — по крайней мере по закону.
Сколько стоил человек
Цены лучше всего известны по работам Василия Ключевского и Василия Семевского, которые опирались на купчие, рекрутские квитанции и оценки имений. Ключевский в курсе лекций приводит порядок цифр для екатерининского царствования: в начале его при покупке целыми деревнями мужская ревизская душа с землёй оценивалась примерно в 30 рублей, к концу — около 100. Рекрутская квитанция, то есть цена взрослого здорового мужчины, которого можно было сдать в солдаты вместо себя, выросла за те же годы с 120 до 400 рублей. Дворовые с ремеслом стоили дороже: повар, парикмахер или крепостной актёр могли идти за тысячу и выше, а крепостные оркестры и театры графа Шереметева или князя Юсупова вообще не имели рыночной цены — их никто не продавал.
Для XIX века хорошим ориентиром служат документально известные выкупы. Актёр Михаил Щепкин получил вольную в начале 1820-х: деньги собирали по подписке, сумма шла на тысячи рублей ассигнациями. Тарас Шевченко в 1838 году был выкуплен у помещика Павла Энгельгардта за 2500 рублей — деньги выручили от лотереи, в которой разыграли портрет Жуковского кисти Брюллова. Это была цена одарённого молодого дворового, за которого торговались люди с именами. Обычный пахарь в 1840–1850-е годы при продаже имения оценивался, по подсчётам историка Бориса Миронова, в сотню-другую рублей серебром вместе с землёй. За отдельного человека без земли, если сделку удавалось оформить, просили больше.
Важно понимать, что никакого единого «курса» не существовало. Цена зависела от губернии, от того, оброчное имение или барщинное, от урожая, от долгов владельца. Имения закладывали в Опекунский совет из расчёта на душу, и к 1859 году в залоге находилось две трети всех крепостных России. Это значит, что большинство крестьян формально уже были не столько собственностью помещика, сколько обеспечением его кредита в государственном банке.
Последние сделки
Манифест об освобождении Александр II подписал 19 февраля 1861 года, обнародован он был 5 марта. До этого дня сделки с населёнными имениями совершались как обычно, и в них участвовали люди.
Поэтому «последний проданный крепостной» в буквальном смысле — это кто-то из тех тысяч, чьи деревни переходили из рук в руки зимой 1860–1861 годов. Имени мы не узнаем: в купчих на имения крестьяне указывались общим числом душ по ревизии, без фамилий.
Есть оговорка, которую часто упускают. Дворовые по Положениям 1861 года оставались в обязанности у хозяев ещё два года, до 19 февраля 1863 года. Продавать их было нельзя, но и уйти они не могли. Формально последние люди в России, лично зависимые от владельца, — это именно дворовые, и их зависимость кончилась не в 1861-м, а в 1863-м.
Кто заплатил за свободу
Теперь главное. Освобождение не было подарком. Крестьяне получили наделы, но должны были их выкупить. Государство выдавало помещику 80 процентов выкупной суммы сразу — ценными бумагами, — а крестьянин возвращал казне эти деньги с процентами в течение 49 лет. Размер выкупа рассчитывали не от рыночной цены земли, а от оброка, который крестьянин платил раньше: оброк капитализировали из шести процентов. На практике это означало, что крестьяне нечернозёмных губерний переплачивали за землю в полтора-два раза, то есть платили не только за надел, но и за самих себя.
Выкупные платежи отменили только с 1 января 1907 года, после революции 1905 года, когда стало ясно, что собирать их дальше невозможно. Если смотреть на вещи без юридических тонкостей, то последние деньги за крепостного в России были уплачены не в 1861 году, а в 1906-м. И платил их сам бывший крепостной или его дети.
