21/11/26

«Навал» у мыса Сарыч: что случилось в Чёрном море 12 февраля 1988 года

12 февраля 1988 года два американских корабля вошли в советские территориальные воды южнее Крыма. Через несколько часов они столкнулись с двумя советскими — бортами, на малой дистанции, при свидетелях. За весь день не прозвучало ни одного выстрела. И это, пожалуй, самое важное обстоятельство в этой истории: столкновение было не аварией, не ошибкой штурмана в тумане, а исполнением приказа, отданного заранее.

Кто с кем сошёлся

Со стороны флота США шли ракетный крейсер «Йорктаун» (CG-48, второй корабль типа «Тикондерога», около 9,6 тысячи тонн, с системой «Иджис») и эсминец «Кэрон» (DD-970, тип «Спрюэнс», порядка 8 тысяч тонн, противолодочник). Им навстречу поднялись большой противолодочный корабль «Беззаветный» проекта 1134Б — 8,9 тысячи тонн, почти ровня крейсеру — и сторожевой корабль СКР-6 проекта 35. Тысяча сто тонн против восьми тысяч. Соотношение, которое в пояснениях не нуждается.
Американцы огибали полуостров с юга, держа курс к Керченскому проливу. Наши шли между ними и берегом.

Спор, которому было шесть лет

Проходы американских боевых кораблей через советские воды начались не в 1988-м. С конца семидесятых Вашингтон планомерно демонстрировал флаг в тех водах, где прибрежные государства, по его мнению, незаконно урезали свободу судоходства. Чёрное море попало в этот список одним из первых.
Причина конфликта была юридическая, и обе стороны упирались в один и тот же пробел. Конвенция ООН по морскому праву 1982 года говорит о праве мирного прохода «всех судов», но отдельного режима для военных кораблей не вводит и о предварительном разрешении молчит.
Дальше начинается то, о чём обычно не упоминают. На 1988 год Конвенцию не ратифицировали ни США, ни СССР. Советский Союз её подписал, но ратифицировал только в 1997-м. Америка не ратифицировала до сих пор. То есть обе державы спорили не о действующем договоре, а об обычном праве — и выводили из него прямо противоположные вещи. Наши Правила плавания иностранных военных кораблей, изданные в 1983 году на основе Закона о государственной границе, требовали предварительного разрешения. Вашингтон этого требования не признавал и не собирался признавать.
К началу 1988-го счёт таким проходам шёл на десятки. В марте 1986-го те же «Йорктаун» и «Кэрон» уже заходили в наши воды, и тогда всё закончилось нотами протеста. В Москве решили, что нот достаточно.

Кто отдал приказ

В советском флоте есть слово «навал». Оно означает не таран и не попытку потопить — сближение вплотную с давлением на борт, чтобы заставить чужой корабль отвернуть. Навал и был предписан.
Кто именно распорядился, документально не установлено. По рассказам участников — командира «Беззаветного» капитана второго ранга Владимира Богдашина, штаба флота — указание пришло из Москвы, от военно-морского руководства. Насколько в курс дела посвятили политическое руководство страны, спорят до сих пор, и спор этот ведётся на мемуарах, а не на архивных папках. Утверждения, будто в Кремле ничего не знали, ничем не подкреплены — как, впрочем, и обратное.
Твёрдо известно одно: оружие применять запретили. Разрешалось маневрировать, кричать в микрофон и, в крайнем случае, идти на контакт.

Удар

Несколько часов наши корабли шли рядом и по УКВ требовали изменить курс. Американцы отвечали, что идут правом мирного прохода. Потом счёт пошёл на минуты.
СКР-6 ударил «Кэрону» в левый борт в кормовой части. Эсминец, наверное, даже не почувствовал как следует — а у сторожевика смяло обшивку на баке и снесло палубное оборудование. Затем «Беззаветный» пошёл на «Йорктаун» и ударил в левый борт, разворотив обшивку и помяв контейнеры противокорабельных ракет. Какое-то время он шёл в контакте, скользя вдоль борта крейсера.
Раненых не было ни у нас, ни у них. Все повреждения — выше ватерлинии, хода не потерял никто. Американцы проход не прервали: дошли, куда шли, и вышли из наших вод. Советская сторона назвала это вытеснением. Американская — продолжением плавания. Обе формулировки вошли в официальные заявления, и обе, если разобраться, отражают не то, что было, а то, что хотелось сказать.

Нотами и подписями

Госдеп заявил протест: корабли находились там, где имели право находиться, и подверглись нападению. Москва ответила симметрично: нарушили границу, игнорировали предупреждения, мы вправе защищать рубежи любыми средствами.
И на этом всё стихло. Ни разрыва отношений, ни ответных демонстраций, ни подтягивания эскадр. Обе столицы получили то, что им было нужно.
А через полтора года случилось то, чего никто не ждал от этой истории. Двадцать третьего сентября 1989 года в Джексон-Хоуле, штат Вайоминг, Эдуард Шеварднадзе и Джеймс Бейкер подписали совместное заявление о едином толковании норм международного права по мирному проходу. Бумага на две страницы, сухая до зевоты, но она закрыла ту самую лазейку: проход распространяется на все суда, включая военные, вне зависимости от груза, вооружения и типа двигателя, и не требует ни уведомления, ни разрешения.
Советская дипломатия пошла на компромисс. Американская получила победу по существу. Но интересно тут другое: спор, который в феврале 1988-го решали бортами, в сентябре 1989-го решили подписями.