«Коррупционный элемент»: каким образом Ломоносов удерживал на плаву собственную фабрику

Михаил Васильевич Ломоносов происходил из казённых крестьян Архангелогородской губернии. Как академик, он вошёл в элиту Российской империи, а для ведения своих трудов был пожалован поместьем с крепостными крестьянами. Но помещиком он стал не из желания заниматься сельским хозяйством, а для развёртывания первого в России производства стекольной мозаики. И хотя на этом поприще он проявил себя как учёный и технолог, предпринимателем Ломоносов оказался никудышным. Чтобы не разориться, ему даже пришлось прибегнуть к способу, который в современном мире назвали бы коррупционным.

Фабрика, которой нужны были руки

В 1752 году Ломоносов обратился в Сенат с прошением разрешить ему «к пользе и славе Российской империи» построить «фабрику делания изобретённых им разноцветных стёкол и из них бисеру, пронизок и стеклярусу и всяких других галантерейных вещей и уборов, чего ещё поныне в России не делают, но привозят из-за моря великое количество, ценою на многие тысячи». Проще говоря, он предлагал наладить отечественное производство художественных изделий из цветного стекла — импортозамещение, как сказали бы сегодня.

Проблема была в том, что у Ломоносова не было капитала. Он трезво оценивал возможности частного предпринимательства в крепостнической России и не питал иллюзий. Для организации дела нужна была поддержка властей и монополия. Кроме того, набрать вольнонаёмных работников казалось задачей невыполнимой.

Ломоносов пошёл по пути, которым шли тогда многие купцы и промышленники: ходатайствовал о предоставлении ему в собственность не менее 200 душ крестьян мужского пола, навечно приписанных к фабрике. Из этих подневольных работников он планировал сделать первых в России мастеров стеклянного дела.

14 декабря 1752 года Сенат разрешил ему построить фабрику и выделил беспроцентную ссуду на пять лет — 4000 рублей. А 16 марта 1753 года указом Елизаветы Петровны Ломоносову было выделено в Копорском уезде Петербургской губернии 9000 десятин земли с 212 душами крестьян мужского пола.

«Коррупционный элемент»: как Ломоносов использовал связи

Как предприниматель, Ломоносов прогорел. Изделия его фабрики не пользовались спросом у знатной публики, хотя и были рассчитаны на её вкусы. Александр Морозов, автор биографии учёного, писал: «Горячий и увлекающийся Ломоносов, смелый новатор производства, вдумчивый технолог, оказался плохим коммерсантом. Он не умел работать для прибыли, угождать вкусам покупателя, приспосабливаться к рынку. Ему казалось, что стоит только начать выпускать на отечественных заводах хорошие новые вещи, как за них должны ухватиться».

Фабрику нужно было спасать. И здесь в дело вступил «коррупционный элемент» — связи при дворе. Ломоносов был вынужден обратиться за помощью фаворита императрицы Петра Ивановича Шувалова. Шувалов был влиятельнейшим человеком при дворе Елизаветы Петровны — и именно через него Ломоносов получал государственные подряды на мозаики, которые держали предприятие на плаву. Такое использование личных связей для получения государственных заказов — то, что сегодня назвали бы конфликтом интересов или лоббизмом.

Хозяйственная единица

Поместье Ломоносова — мыза Усть-Рудица — включало четыре деревни: Шишкина, Калищи, Перекулина, Липова. В письме Леонарду Эйлеру от 12 февраля 1754 года Ломоносов с удовольствием описывал свой новый быт: «Здесь достаточно полей, пастбищ, рыбалок, множество лесов, там имеется четыре деревни, из коих самая ближняя отстоит на 64 версты от Петербурга, самая дальняя — 80 вёрст. Эта последняя прилегает к морю, а первая орошается речками, и там, кроме дома и уже построенного стекольного завода, я сооружаю плотину, мельницу для хлеба и лесопильную, над которой возвышается самопишущая метеорологическая обсерватория».

Главное фабричное здание, выстроенное крепостными, Ломоносов высокопарно назвал «лабораторией». Рядом находилась «мастерская» с кладовой и помещением для взвешивания материалов. Там хранились мозаичные составы, трудились шлифовщики, граверы и мозаичисты из крепостных. Неподалёку располагались мельница и кузница.

За фабрикой Ломоносов приказал выстроить «слободу для фабричных людей» из четырёх дворов и особый дом для гостей. Как видно по количеству дворов, непосредственно на фабрике было занято меньшинство пожалованных крестьян. Большая их часть продолжала заниматься обычным крестьянским трудом, снабжая хозяина продовольствием и простейшими продуктами. Поместье самообеспечивалось всем необходимым — вероятно, это и было одной из главных целей учёного при учреждении фабрики.

Конфликты с соседями

С первых шагов Ломоносову пришлось почувствовать на себе бытовые конфликты, обычные для русских помещиков. Расквартированные поблизости солдаты Белозёрского пехотного полка рубили лес во владениях Ломоносова и принуждали крестьян с лошадьми к ямской службе. В мае 1753 года Ломоносов обратился с жалобой в Мануфактур-коллегию и добился указа о прекращении постоя и увольнении крестьян от почтовой службы.

В 1754 году подрядчик строительства дворца в Ропше для цесаревича Петра Фёдоровича стал рубить лес в ломоносовском имении. Произошло столкновение с крестьянами. Ломоносову вновь пришлось включить связи и добиться указа, чтобы «фабричных его Ломоносова крестьян ни к каким ответам без указу Мануфактур-коллегии не требовали и от фабрики не отлучали».

Судьба поместья

После смерти Ломоносова стекольное производство прекратилось. Наследники вели там жизнь обычных помещиков. После дочери Ломоносова и её мужа, священника Алексея Константинова, имение унаследовал их сын Александр, от него оно перешло к его сёстрам. Одна из них вышла замуж за генерала Николая Раевского, будущего героя Отечественной войны. После него имение досталось его сестре, вышедшей замуж за декабриста Михаила Орлова. Таким образом, эти неординарные люди владели Усть-Рудицей после Ломоносова. Но ни один из них не пытался возродить стекольное производство.