В анкетах Леонида Брежнева национальность менялась. В довоенных документах он писал «украинец», в послевоенных — «русский», а Сталин однажды назвал его молдаванином. За этим нет ни тайны происхождения, ни двойной жизни — есть советская биография человека, для которого графа «национальность» значила меньше, чем графа «должность».
Курские корни на днепровском берегу
Брежнев родился 19 декабря 1906 года в посёлке Каменское Екатеринославской губернии — там, где стоял Днепровский металлургический завод и где работал его отец Илья Яковлевич. Сам Брежнев в очерке «Жизнь по заводскому гудку» подробно описывал семью: дед Яков Максимович пришёл на завод из села Брежнево Курской губернии, туда же, в Курск, ездили на лето, оттуда была и мать, Наталья Денисовна Мазалова. По происхождению это русская крестьянская семья из Центральной России, в конце XIX века отправившаяся за заработком на промышленный юг.
Каменское было типичным рабочим посёлком российского юга: смешанное население, русская речь с украинским выговором, заводские слободы. В таком месте вопрос «кто ты по национальности» мало кого волновал — важнее было, в каком цеху работаешь. Брежнев вырос двуязычным в бытовом смысле: русский был языком семьи и школы, украинский — языком улицы и окрестных сёл. Его знаменитый фрикативный «г» и мягкие южные интонации остались до конца жизни и в семидесятые стали предметом анекдотов.
Украинец по анкете
В двадцатые и тридцатые годы Советская Украина проводила политику коренизации: украинский язык внедрялся в делопроизводство, школу, печать, и для карьеры было полезно считаться украинцем. Биографы Брежнева — Рой Медведев в «Политическом портрете», Леонид Млечин в книге серии ЖЗЛ, немецкий историк Сюзанна Шаттенберг в исследовании «Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и эпохи» — отмечают, что в документах 1930-х годов, включая институтские и военные, в графе национальность у него стоит «украинец».
Шаттенберг, работавшая с партийным архивом, видит здесь не обман, а приспособление: Брежнев — выпускник Днепродзержинского металлургического института, секретарь Днепропетровского обкома, политработник 18-й армии — делал карьеру в украинских структурах и фиксировал национальность так, как было принято вокруг. В послевоенных документах, когда он уже поработал в Запорожье и Днепропетровске первым секретарём обкомов и двигался в союзную номенклатуру, графа изменилась на «русский». Это совпало и с общим поворотом сталинской политики, и с логикой продвижения в Москву.
Примечательно, что сам Брежнев никогда публично не обсуждал ни одну из этих записей. В мемуарах он говорит о курских корнях как о само собой разумеющемся и одновременно называет Украину родной. Для него эти вещи не противоречили друг другу.
Как Сталин увидел молдаванина
В июле 1950 года Брежнева назначили первым секретарём ЦК Компартии Молдавии вместо Николая Коваля. Это был сталинский выбор: республика, присоединённая в 1940 году и заново занятая в 1944-м, нуждалась в руководителе-технократе, не связанном с местными кланами. Брежнев провёл в Кишинёве два с лишним года, занимаясь коллективизацией, восстановлением и строительством, и показал себя исполнительным администратором.
В октябре 1952 года он приехал в Москву на XIX съезд партии как делегат от Молдавии и выступил с трибуны. Тогда и прозвучала фраза, которую Брежнев потом любил пересказывать. По его рассказу, Сталин, увидев оратора, спросил: «Что это за красивый молдаванин?» Ему ответили, что это Брежнев, первый секретарь ЦК Молдавии. «Красивый молдаванин», — повторил Сталин. Через два дня после закрытия съезда, 16 октября, на пленуме ЦК сорокапятилетний Брежнев стал кандидатом в члены Президиума ЦК и секретарём ЦК — одним из самых молодых в сталинском руководстве.
Единственный источник этого эпизода — сам Брежнев, и историки относятся к нему с осторожностью. Млечин пишет, что Леонид Ильич охотно вспоминал эту историю в кругу помощников; Шаттенберг указывает, что назначение, скорее всего, было подготовлено заранее и Сталин знал, кого продвигает. Но достоверность деталей здесь менее важна, чем сам смысл сказанного. Для Сталина национальность руководителя определялась территорией, которой тот управлял: раз из Молдавии, значит, молдаванин. Брежнев это усвоил и не возражал.
Выгоды от сталинского взгляда он не успел получить: после смерти вождя в марте 1953 года его вывели из секретариата и отправили заместителем начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. Назад в большую политику он вернулся уже при Хрущёве — через целину и Казахстан.
Советский человек по убеждению
В 1964 году, став первым секретарём ЦК КПСС, Брежнев оказался во главе страны, где национальность каждого руководителя разглядывали под лупой. Его курское происхождение и русская запись в партбилете были общеизвестны, но на Украине он всё равно считался «своим». Днепропетровская группа — Щербицкий, Кириленко, Цуканов, Щёлоков, Чебриков — заняла ключевые посты, и в народе её так и называли: днепропетровский клан.
При этом никаких признаков украинского самосознания у Брежнева не найти. Его рабочие записи, изданные в 2016 году в трёх томах по материалам Российского государственного архива новейшей истории, фиксируют встречи, охоту, вес, давление, хоккейные счета — и полное безразличие к национальным сюжетам. Он не говорил по-украински на публике, не делал жестов в сторону Киева, но и не демонстрировал русской темы: при нём официально утвердилась формула о «новой исторической общности — советском народе», произнесённая в отчётном докладе на XXIV съезде в 1971 году.
Шаттенберг описывает Брежнева как человека, чья идентичность была не этнической, а индустриальной и советской. Он вырос среди заводских труб, прошёл войну в многонациональной армии, работал в трёх республиках и во всех чувствовал себя дома. Понятие «нация» для него было графой, которую заполняют сообразно обстоятельствам, а не судьбой.
