Откуда взялись «красные бороды»
Само слово пришло из Маньчжурии. По-китайски «хунхуцзы» (红胡子) буквально означает «красная борода» или «рыжебородый» . Для монголоидной расы рыжая борода — вещь невозможная, поэтому прозвище с самого начала было метафорой. Существует несколько версий его происхождения. По одной, разбойники надевали фальшивые бороды из красной пакли, чтобы пугать жертв, — этакий театральный реквизит, позаимствованный у традиционной китайской сцены. По другой, красные шнуры на ружьях, которые стрелки зажимали зубами при прицеливании, издали создавали иллюзию бороды . Но суть не в этимологии. Важно другое: к моменту, когда хунхузы появились на российском Дальнем Востоке, это слово уже было нарицательным для организованного китайского бандитизма, действовавшего по обе стороны границы.
Российские наблюдатели довольно быстро поняли, что имеют дело не с обычными уголовниками. Уже в 1883 году в сборнике Военно-учёного комитета Главного штаба появилась формулировка, которая сегодня звучит почти социологически точно: «хунхузы — это китайские пролетарии, лишённые в силу тех или иных обстоятельств заработка. Разбойников по ремеслу между ними почти нет» . Конечно, это определение было идеализированным. Но в нём схвачена важная черта: хунхузничество выросло из обнищания, из перенаселённости северного Китая, из слабости цинской администрации в Маньчжурии. Люди, которым нечего было терять, уходили в сопки и объединялись в шайки. А когда рядом оказалась российская граница с её плохо охраняемыми деревнями и богатыми караванами, грех было не воспользоваться.
Кровь на дальневосточных дорогах
Самое страшное в хунхузах была не их численность, а обыденность насилия. Они не просто грабили — они приходили в села и убивали. В 1885 году при нападении на село Новицкое в Южно-Уссурийском крае были убиты крестьянин Иоанн Осдоренко, Григорий Солопека с женой Анастасией и двумя детьми, Степан Ковалевский с женой Матрёной и двумя малолетними детьми . В селе Лагонешты хунхузы ворвались в крайнюю избу и убили семью эстонских переселенцев по фамилии Оня, забрав имущество . Это не были стычки с военными. Это была резня мирных людей, которые приехали осваивать землю, обещанную им государством.
Нападения совершались не только на русских. Хунхузы грабили и китайских торговцев, и корейских крестьян, и маньчжурские артели. Более того, на российской территории их жертвами чаще становились именно свои, этнические китайцы, — те, кто работал на золотых приисках, держал лавки, занимался извозом. Хунхузы облагали их данью, заставляли платить за «крышу», а тех, кто отказывался, убивали . В Иркутске в 1916 году китайский подданный Сун-ю ворвался в контору по найму рабочих и с револьвером в руках вымогал деньги у приказчика . Это была не война с русскими. Это была война всех против всех на территории, где власть не успевала за освоением края.
Почему с ними не могли справиться
Российские власти осознавали проблему, но решить её не получалось. Причин было несколько. Во-первых, граница была прозрачной. Хунхузы уходили за сопки, в Маньчжурию, где российская полиция не имела юрисдикции, и переждать там можно было сколько угодно . Во-вторых, местное китайское население, опасаясь мести, редко сотрудничало с властями. Информация о передвижении казачьих отрядов утекала к бандитам почти мгновенно . В-третьих, ресурсов не хватало. В 1880 году военный губернатор Приморской области докладывал военному министру о необходимости срочных мер, но согласия на формирование дополнительных команд не получил .
Приходилось импровизировать. В Сучанской долине в 1885–1887 годах действовала так называемая Сучанская местная команда — около ста человек под командованием штабс-капитана Стеблин-Каменского. Это были отставные военные, вооружённые и действовавшие по уставу, но по сути — ополченцы, брошенные на защиту долины, куда регулярные части добраться не могли . Ситуация напоминала партизанскую войну: хунхузы нападали, исчезали, появлялись снова. К концу XIX века проблема никуда не делась.
Бандитский интернационал
К началу XX века хунхузничество перестало быть чисто китайским явлением. На Дальнем Востоке вообще было тесно от самых разных людей, и криминальная среда впитывала всех. В 1902 году шайка в несколько сотен человек захватила город Бодунэ в Маньчжурии. Среди нападавших были русские — они подъехали к воротам и уговорили стражу открыть их. Грабеж остановила охранная стража КВЖД, уничтожив около сотни разбойников и захватив двадцать. Семь из пленных оказались русскими подданными . Это уже не просто «китайские бандиты». Это была среда, где национальность отходила на второй план перед возможностью поживиться.
В 1920-е годы, когда на Дальнем Востоке полыхала Гражданская война, к хунхузам присоединялись вчерашние белогвардейцы. В печати того времени даже появился термин «белохунхузы» . На участке границы Хунчунь — Пограничная протяжённостью двести километров в 1920–1922 годах действовало более одиннадцати тысяч хунхузов, перемещавшихся между китайской и русской территорией как у себя дома . В Сучане в 1923 году оперировала банда численностью до пятисот человек . Это были уже не мелкие шайки, а настоящие мини-армии, контролировавшие целые районы.
Что с ними стало
Борьба с хунхузами на Дальнем Востоке затянулась на десятилетия. Советская власть, установившись в регионе, взялась за них всерьёз: создавались специальные оперативные группы, формировались команды китайских милиционеров при китайских сообществах, практиковалась высылка иностранцев без легального источника дохода . К концу 1920-х годов крупные банды в основном ликвидировали. Но последние очаги хунхузничества в приграничных районах сохранялись вплоть до конца 1930-х, когда базы на советской территории были уничтожены окончательно . В Маньчжурии же это явление исчезло только после победы коммунистической революции в Китае в 1949 году, когда новая власть покончила с бандитизмом как с системой .
Но прежде чем исчезнуть, хунхузы оставили след, который трудно назвать только криминальным. Они были продуктом слабости государства на границе, нищеты по ту сторону сопок и беззакония по эту. Они убивали крестьян и вымогали деньги у торговцев, но они же заставляли российские власти вкладываться в охрану границы, создавать местные команды, патрулировать побережье. Их боялись — и с ними считались. И если сегодня слово «хунхуз» помнят разве что историки, то сама логика приграничного бандитизма, увы, не устарела. Люди с оружием, которым нечего терять, и территория, где до них никому нет дела, — это сценарий, который разыгрывался на Дальнем Востоке больше полувека. И краснобородые были его самыми упорными актёрами.
