«Красный Шиндлер»: как советский партизан спас 220 евреев Долгиновского гетто
Полторы тысячи километров по оккупированной территории. Старики, женщины, дети. Дважды — немецкие засады. Однажды — родители, готовые утопить собственную двухлетнюю дочь, чтобы её плач не выдал колонну. И человек, который взял на себя ответственность за всех. Николая Киселева называют «красным Шиндлером». Он вывел к своим более двухсот евреев, бежавших из Долгиновского гетто. А на советской территории его арестовали как дезертира.
Политрук, попавший в плен
Николай Яковлевич Киселев родился в 1913 году в селе Богородское Благовещенского района (впоследствии Башкирская АССР) в бедной крестьянской семье. Он сумел «выбиться в люди»: окончил Московский институт внешней торговли, в студенческие годы вступил в партию. С 1941 года, уйдя на фронт добровольцем, служил политруком.
Осенью того же года, как утверждает Инна Герасимова в книге «Марш жизни. Как спасали долгиновских евреев», он попал в окружение под Вязьмой и раненый был взят в плен. Николая отправили в концлагерь, но по пути в Минск он бежал. Несколько дней блуждал по лесам, пока не встретил жителей деревни Илья Вилейского района. Они посоветовали ему остаться. Некоторое время Киселев трудился в местной кузнице, попутно организуя подпольную группу из крестьян и бывших солдат-окруженцев.
В начале 1942 года он вступил в знаменитый отряд «Мститель». В июне был сформирован новый отряд «Победа», которым и стал командовать политрук. В национальном отношении в отряде преобладали евреи. «Победа» изначально создавалась для спасения евреев, бежавших из гетто, организованного нацистами рядом с селом Долгиново.
Обуза, которую нужно было спасти
Для партизан евреи — старики, женщины, дети — были своеобразной обузой. Бойцам было некогда их защищать, да и прокормить беглецов они не могли. Как писал Геннадий Гельфер в книге «Людям надо знать правду», выход был один — перевести всех через линию фронта, к своим.
Добраться до конечной точки — Уфы — означало преодолеть около полутора тысяч километров оккупированной территории. Неудивительно, что двое партизан отказались руководить этой миссией. А вот Николай Киселев согласился.
По словам Гельфера, Киселев спас 220 жизней. В сборнике «Евреи Беларуси. История и культура» указано 218 человек. По утверждению Льва Симкина, автора книги «Собибор. Послесловие», точно известно: 218 евреев благополучно добрались до Уфы.
Отряд дважды натыкался на немецкие засады. Немало хлопот доставляли дети, которые своим плачем ставили под угрозу жизни всех участников похода. Однажды супруги, оказавшиеся не в силах успокоить свою двухлетнюю дочь Берту, решили её утопить — чтобы не подвергать опасности других. Однако Николай Киселев выхватил девочку и нёс её на руках до конца похода.
Арест на советской территории
До Уфы евреи могли и не добраться. Как только Киселев оказался на советской территории, он был тут же арестован. Контрразведчики приняли его и товарищей-партизан, у которых не было документов, за дезертиров, которые, как выразился один из спасённых, Шимон Хевлин, прибыли «с какими-то оборванцами».
Только после того, как спасённые евреи всё объяснили, Киселева и других партизан отпустили. Некоторые из евреев, добравшись до Уфы больше чем через месяц после начала пути, уехали дальше — в Казахстан и Узбекистан.
После подвига
Николай Киселев продолжал воевать до 1944 года. После победы, если верить Маргарите Акулич, автору книги «Вилейка и евреи. История, холокост, наши дни», «красный Шиндлер» женился на одной из спасённых им евреек. Профессиональная карьера тоже сложилась: много лет он служил в Министерстве внешней торговли и нередко выезжал по служебным делам за рубеж.
Правда, кроме жены, ни с кем из выведенных за линию фронта в 1942 году Николай Яковлевич так и не встретился.
Память
Подвиг Киселева не остался незамеченным. Ещё во время войны он был награждён премией в 800 рублей, а после удостоен ордена Отечественной войны I степени. А через 31 год после смерти героя Израиль присвоил Николаю Яковлевичу звание «Праведник народов мира».
В наши дни потомки долгиновских евреев — а это более 2200 человек — ежегодно собираются в Тель-Авиве в день расстрела Долгиновского гетто.
