Когда речь заходит о Крымской войне, перед глазами сразу встает Малахов курган, затопленные корабли в Севастопольской бухте и медальон с портретом Нахимова. Но мало кто знает, что в 1854 году британская королева приказала атаковать Россию... в Заполярье.
Антарктида по Полярным пустыням
Июнь 1854 года. В то время как основные силы союзников осаждали Севастополь, сэр Эрасмус Омманей, английский капитан с богатой родословной, повел три вымпела в Белое море. Лондон решил ударить по России в самых уязвимых местах: на Камчатке, на Балтике и — на Крайнем Севере.
Стратегия была проста — заблокировать Архангельск, перехватывать купеческие суда и разрушать прибрежную инфраструктуру, чтобы показать русским, что их империя беззащитна даже в арктических льдах. Главной базой выбрали остров Сосновец в Горле Белого моря — идеальное место для перехвата всех судов, идущих по этому узкому проливу.
С британцами творилась странная вещь. Едва войдя в воды, которые они считали своими по праву сильного, флот начал мародерствовать: захватывать шхуны с мукой, жечь поморские избы. Промысловики в ужасе разбегались, англичане чувствовали себя полноправными хозяевами этих вод. До поры до времени.
66° северной широты: Подвиг, не уместившийся в учебники
6 июля 1854 года. Бухта Благополучия у стен Соловецкой обители. Два британских пароходофрегата «Бриск» и «Миранда», вооруженные шестьюдесятью пушками, встали на рейд. На мачтах взвились сигнальные флаги.
Монахи не ответили — они не понимали языка чужой флажной азбуки. Тогда англичане дали три предупредительных выстрела. Из крепости грянуло в ответ два пушечных залпа. И всё закрутилось.
На рассвете 7 июля от «Бриска» отошла шлюпка с белым флагом. Англичане предъявили ультиматум: «Сдавайтесь. Исполняйте все требуемое». Наместники ответили с той простой мудростью, которая свойственна человеку, который не торгуется: «Так как в монастыре гарнизона нет, то и сдаваться, как военнопленным, некому».
Англичане пришли в ярость и начали бомбардировку.
Стены, которые знали шведские ядра, выдержали и девятичасовой обстрел британцев. В руках защитников было всего 10 древних орудий, стрелявших ещё при Петре I. Но артиллерии монастыря даже не пришлось вступать в полноценный бой. Своим несгибаемым сопротивлением они показали: на севере есть русская воля. Один из фрегатов получил пробоину, два английских матроса были убиты, и британцы поспешили ретироваться.
Но перед тем как уйти, они сожгли церковь на Заячьем острове, ограбили Крестный монастырь и разорили деревню Лямицкую. Не победили, но отыгрались на безоружных.
Горящий факел над Заполярьем
Лондонская пресса была взбешена позорной неудачей под стенами обители. Чтобы спасти лицо, Омманей дал приказ командиру «Миранды» Эдмунду Лайонсу: уничтожить Кольский острог.
21 августа 1854 года пароходофрегат подошел к деревянному городу Кола, где едва насчитывалось несколько сотен жителей. Коляне имели всего несколько пушек и горстку солдат-инвалидов, охранявших склады.
С 2 часов ночи до 7 утра «Миранда» методично расстреливала Кольский острог калеными ядрами с зажигательным составом. К утру из 128 домов уцелело всего 18, сгорело все — Кольский острог, государственные склады, главная гордость — 19-главый Воскресенский собор, уничтоженный дотла.
Но даже горящий гарнизон не сдавался. Коляне под командованием почти безоружных офицеров беглым огнем отразили попытки десанта высадиться на берег. Увидев русских солдат, спешивших к ним навстречу, враг в панике удалился от берега.
За этот подвиг трое колян — Немчинов, Балашев и Федотов — получили награды, но им было уже все равно: к тому моменту их дома догорали на ветру**. Кола была уничтожена, но не покорена.
Щит Архангельский и 1855 год
Британская эскадра планировала нанести главный удар по Архангельску. Но здесь их ждала засада, отлитая в камне. В 20 км от города на острове Линский Прилук высилась Новодвинская крепость — неприступная цитадель с бастионами, построенная ещё при Петре I для защиты устья Северной Двины. Увидев дула крепостных орудий, нацеленные на фарватер, англичане так и не решились войти .
Но летом 1855 года британцы вернулись. Эскадра с особенным усердием разоряла Терский берег Белого моря, высаживала десанты в селах, грабила церкви и жгла дома. Огненный вал прокатился по Кандалакше, Кеми, Онеге — городам, не способным дать отпор. Лишь благодаря мужеству местных жителей и ополченцев удалось отстоять хотя бы часть.
Эпилог неоконченной войны
Что же мы видим сегодня, оглядываясь на 62 дня 1854 года на Русском Севере? С одной стороны, это была военная блокада, которую Лондон и Париж вели ради тактического отвлечения сил. С другой — это оказалась первая в истории человечества попытка вести войну с «беспилотниками»-фрегатами против мирного населения.
Британцы захватили всего несколько шхун, потратили тонны угля и боеприпасов и уничтожили два деревянных города**. Но ни Соловецкая твердыня, ни уцелевшие промысловики не склонили перед ними головы.
Монастырь, который они не смогли взять, стоит до сих пор. А пожар Заполярья, именуемый теперь «Беломорской кампанией», навсегда остался позорной страницей британского флота. Потому что даже в заполярной тундре, где зима длится девять месяцев, русский характер превращает каждую скалу в крепость.
