Каждая эпоха в истории нашей страны прирастала не только победными реляциями, но и мифами. Одним из самых стойких в наследии Гражданской войны является миф о предательстве Белой гвардии. Кто-то винит в крахе «единой и неделимой» прогнившую монархическую идею, кто-то — предательство союзников. Но правда, как водится, сложнее. Чтобы разобраться, кто же на самом деле воткнул нож в спину последним защитникам Империи, стоит взглянуть на три главные версии трагедии.
«Демократический» фарс: самопожирание Белого движения
Главная уязвимость белых заключалась в них самих. В отличие от большевиков с их железной дисциплиной и жесткой вертикалью, лагерь контрреволюции представлял собой лоскутное одеяло из генеральских амбиций и пестрых политических программ. Белое движение было разобщено географически и идеологически.
Конфликт «атаманов» и «генералов».
Донской атаман Каледин, командующий Добровольческой армией Корнилов, его преемник Деникин, адмирал Колчак и легендарный «Черный барон» Врангель — все они были яркими, но, увы, несовместимыми фигурами. Вместо единого штаба в Белом движении царила атмосфера взаимного недоверия и интриг. Деникин и Врангель, по сути, вели холодную войну внутри одного фронта. Колчак и атаман Семенов откровенно не доверяли друг другу.
Проклятие «единой и неделимой»
Но даже не раздробленность решила исход битвы. Решающим фактором стала социальная слепота. Белые генералы так и не смогли предложить народу внятной альтернативы лозунгам большевиков. Пока Ленин обещал «Землю — крестьянам», белые толком не могли определиться с судьбой помещичьих владений, откладывая этот вопрос «до послепобедного» Учредительного собрания. Крестьяне, составлявшие большинство населения, видели в белых не освободителей, а попытку вернуть старых хозяев — помещиков. Армии Деникина, наступавшие на Москву в 1919 году, таяли на глазах из-за дезертирства и нежелания воевать за призрачные идеалы.
«Союзники — сволочи»: удар в спину от Антанты
Если саморазложение — вина внутренняя, то предательство союзников — внешняя, но от того не менее фатальная. Фраза из булгаковского романа «Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку — не верь. Союзники — сволочи» оказалась пророческой.
В самый критический момент, зимой 1920 года, произошел эпизод, ставший символом этого предательства. Адмирал Колчак, Верховный правитель России, отступал по Транссибу под охрану союзных войск. Французский генерал Морис Жанен, командовавший интервентами, поклялся обеспечить безопасность адмирала. Однако вместо помощи Жанен вступил в сговор с чехословацким корпусом и красными. Колчака выдали большевикам, 7 февраля 1920 года он был расстрелян.
Цинизм западных партнеров озвучил премьер-министр Англии Ллойд-Джордж, открыто заявив, что победа белых, борющихся за «единую Россию», невыгодна Британии. Союзники снабжали белых ровно настолько, чтобы война затянулась и ослабила страну, но не давали решающего перевеса. Американский банкир Томпсон и вовсе называл Россию не иначе как «величайшим военным трофеем, который когда-либо знал мир».
Крымский исход: последняя драма Белого движения
Апофеозом предательства и катастрофы стал ноябрь 1920 года. Остатки Русской армии под командованием генерала Врангеля, запертые в Крыму, были разгромлены. Началась эвакуация — «Крымский исход».
И здесь союзники нанесли последний удар. Генерал Врангель умолял французскую эскадру вывезти десятки тысяч солдат и беженцев. Французы согласились, но поставили условие: белые разоружаются и сдают военные корабли, которые тут же были присвоены. Тех, кто еще вчера был союзником в борьбе с большевизмом, вывозили в Турцию и Болгарию как побежденных чужеземцев, бросая в лагерях без средств к существованию.
Из Крыма ушли 145 тысяч человек. Для них война закончилась. Для тех, кто остался, начался «Красный террор». Это был финальный акт предательства — когда «друзья» не подали руку помощи, а лишь добили умирающего.
Кто предал Белую гвардию? Однозначного ответа нет. Офицерство погубила собственная гордыня и неспособность понять чаяния народа. Но последний, роковой удар нанесли те, кого они считали союзниками. Антанта использовала белых как пушечное мясо в геополитической игре, и когда надобность отпала, спокойно сдала их большевикам. Предательство было тотальным. Оно шло и изнутри, и снаружи. И именно это двойное вероломство не оставило Белому движению ни единого шанса.
