В сознании многих советский уран для первой атомной бомбы добывали исключительно зеки-смертники, которых гнали в радиоактивные забои без всякой защиты, и работа эта была заведомо гибельной. Образ этот растиражирован в литературе и кинематографе, но, как часто бывает, реальность оказалась сложнее и многограннее. Кто же на самом трудился на урановых рудниках Советского Союза — и был ли этот труд действительно «адским»?
Секретный «первый»: как всё начиналось
До начала Великой Отечественной войны добычей урана в СССР особо не занимались. Ситуация кардинально изменилась в 1943 году, когда разведка донесла, что Великобритания и США опережают Советский Союз в создании атомного оружия. Комитет геологии при Совнаркоме срочно дополнили отделом радиоактивных элементов, а геологам дали задание в кратчайшие сроки разведать месторождения.
Первыми на урановые рудники пришли именно геологи — люди, сознательно выбравшие этот путь. Они бурили породу перфораторами, зачастую без всяких защитных средств, по старинке, как уголь. На первых порах катастрофически не хватало техники: руду по горным тропам Памира перевозили на ишаках и верблюдах.
Среди этих первопроходцев было немало настоящих энтузиастов — стахановцев, выполнявших по две и более нормы за смену. Им давали ордена и звания, правда, в документах предпочитали не уточнять, за какие именно заслуги. Саму разработку вели в режиме строгой секретности — даже уран запрещалось называть своим именем, используя кодовое обозначение «первый».
Зэки: не смертники, а рабочая сила
Миф о том, что урановую руду добывали исключительно заключённые-смертники, возник, возможно, из-за того, что эту тему курировал лично Лаврентий Берия. Однако в реальности картина была иной.
Заключённые на урановых рудниках действительно работали, но это были отнюдь не обречённые люди. Контингент подбирался разный — от уголовников до политических. При этом разработки требовали определённой шахтёрской квалификации, поэтому чаще зеки трудились на поверхности, а в забои спускались главным образом геологи.
Условия, однако, были тяжёлыми. Урановые шахты зачастую не имели хорошей вентиляции и систем безопасности. Шахтёры каждый день находились под угрозой обвалов и затоплений, регулярно получая дозы облучения. Защитных средств поначалу не было вовсе.
Существовала и система стимулов. Заключённым, задействованным непосредственно в шахтных работах, при выполнении полуторной нормы засчитывали год срока за три.
Борлаг: самый секретный лагерь ГУЛАГа
Особняком стоит история Борлага — самого секретного лагеря в Восточной Сибири, располагавшегося в так называемых Читинских Альпах. Решение о его создании было принято 15 января 1949 года постановлением Совета Министров СССР под грифом «Совершенно секретно».
В Борлаг направляли спецконтингент, уже задействованный в «урановых» лагерях. Это были в основном уголовники, осуждённые за кражи и мелкие хищения, в том числе колхозники, которые в голодные послевоенные годы брали из общих запасов еду для своих семей. Были здесь и «политические» — например, «власовцы».
Условия в Борлаге были ужасными. Бараки нижнего лагеря окружали болота и горные реки, летом роились тучи насекомых. Из первой партии зэков, отправленных на Кодар для прокладки зимника, насмерть замёрзло семь человек. Однако добычу радиоактивного металла удалось наладить уже к осени 1949 года. Всего за время существования лагеря было добыто 1200 килограммов чистого урана.
Вольнонаёмные и инженеры
По мере развития урановой промышленности росла и доля вольнонаёмных работников. На рудниках вместе с заключёнными трудились инженеры, администрация и квалифицированные специалисты.
Платили им хорошо — на 20% больше, чем обычным шахтёрам. В 1970-е годы шахтёр на урановом руднике мог заработать порядка 900 рублей — по тем временам сумма огромная. Работа на урановом руднике считалась престижной, туда даже обычных шахтёров не пускали, требовалась кристальная чистота перед законом и идеальная трудовая дисциплина.
Немецкие военнопленные и спецпоселенцы
Были на урановых рудниках и немецкие военнопленные. Например, на юге Киргизии, в шахтах Майли-Суу и Кызыл-Кия, на принудительных работах трудились 114 немцев. На комбинате в Табошаре работали заключённые, спецпереселенцы и немецкие военнопленные. Около 17 тысяч военнопленных и ссыльных немцев отправили на табошарские рудники.
Привлекали и спецпоселенцев — например, членов семей «оуновцев» с Западной Украины. Для них проводили работы по утеплению жилья, строили бани и столовые.
География урановых лагерей
Урановые рудники были разбросаны по всей стране. Перспективным считался район Ферганской долины, затем внимание геологов переключилось на Казахстан, Киргизию и Таджикистан. Самые большие запасы урана нашли на Украине, в Желтореченском и Первомайском месторождениях.
На Колыме и Чукотке работал легендарный Бутугычаг. По сведениям исследователей, максимальное количество заключённых там в 1952 году достигало 8000 человек. В Читинской области — Борлаг. Урановые лагеря были также в Магаданской области, Челябинской области, под Пятигорском.
От зэков к профессионалам
Со временем структура рабочей силы на урановых рудниках менялась. Заключённых постепенно заменяли вольнонаёмные специалисты. К 1970-м годам уран в СССР добывали уже преимущественно профессиональные шахтёры, получавшие высокую зарплату.
Но плата за уран оставалась высокой. Тысячи людей — геологи, заключённые, военнопленные, спецпоселенцы — отдали здоровье и жизнь, добывая «первый» для советской атомной бомбы. Многие из них навсегда остались в тех глухих местах. Их могилы разбросаны по Колыме, Чукотке, Забайкалью и Средней Азии. История урановых рудников — это не только история атомного проекта, но и история людей, которые ценой неимоверных усилий сделали его возможным.
