Архипелаг ГУЛАГ — это не просто географическое понятие, а целая вселенная, существовавшая по своим жестоким и незыблемым законам. В этой вселенной была своя физика, своя политическая экономия и, конечно, своя строгая социальная иерархия. Эта иерархия пронизывала все, вплоть до спального места, и место на нарах могло рассказать о статусе заключенного больше, чем его личное дело.
Нормы, которые не соблюдались
Официально пространство под нижними нарами в лагерных бараках для размещения заключенных вовсе не предназначалось. Согласно приказу НКВД № 00640-44 от 1944 года, каждый заключенный должен был быть обеспечен как минимум двумя квадратными метрами жилой площади. Однако на практике эти нормы оставались лишь благим пожеланием на бумаге.
Исследователь Владимир Тряхов приводит документальные свидетельства того, как систематически нарушался этот приказ. В Тырны-Аузском лагере на человека приходилось всего 1,1 кв. м, в Воркутинском — 1,3 кв. м, в Интинском — 1,4 кв. м, в Норильском — 1,5 кв. м.
Такая чудовищная скученность, когда при сплошной системе нар на одного заключенного приходилось всего 0,8 квадратных метра, делала неизбежным использование любого свободного сантиметра. Бараки оборудовались двумя типами нар — вагонными и сплошными. Вопреки запрету 1919 года, сплошные нары продолжали использоваться вплоть до середины 1950-х. Именно из-за этой хронической нехватки места и родилась жесткая неформальная система распределения «жилой площади».
Трехуровневая иерархия
В ГУЛАГе сложилась четкая социальная стратификация, подобная пирамиде. На вершине этой пирамиды находились блатные — профессиональные преступники, рецидивисты, воры в законе. Они занимали самые «элитные» спальные места — верхние нары, или «верхотуру». Это место давало им ряд преимуществ: там было теплее, просторнее, и главное — их не заливали помоями и не осыпали мусором с верхних «этажей».
Следующую ступень занимали те, кто был рангом пониже, — обитатели нижних нар. Как правило, это были так называемые «фраера» — политические заключенные, которых блатные считали своими антагонистами. В эту же категорию могли попасть и другие категории осужденных, не имевшие «блатного» статуса.
Но самым страшным и унизительным местом в этой иерархии был пол под нижними нарами. В этой кромешной тьме, в холоде и грязи обитал «колхозный сектор» — самая бесправная и презираемая часть лагерного населения.
В «Колхозном секторе» под нарами
Кто же удостаивался такой «чести» — спать на полу под нижними нарами? Как пишет в своей книге «ГУЛАГ» лауреат Пулитцеровской премии Энн Эпплбаум, ссылаясь на воспоминания бывших узников, в этом секторе оказывались самые разные и в то же время самые беззащитные люди.
В первую очередь, это были представители интеллигенции и духовенства. Люди науки, искусства и веры, оказавшиеся в лагере, автоматически попадали на самое дно социальной лестницы. Их презирали и уголовники, и «политические» более высокого ранга. За ними шли проштрафившиеся уголовники — те, кто нарушил неписаные воровские законы и был низвергнут из своей касты.
Основную же массу обитателей этого ада составляли колхозники. Именно в связи с этой категорией заключенных пространство под нарами и получило свое красноречивое название — «колхозный сектор». Писатель Разумник Иванов, прошедший через лагеря, называл это пространство «метро». Он утверждал, что в «метро» попадали обычно новички. С увеличением лагерного «стажа» у заключенного появлялся шанс переместиться на «самолет» (щиты между нарами), а затем и на верхние нары. Однако это восхождение по «тюремной лестнице» редко когда завершалось успешно.
Ад на полу
Условия жизни в «колхозном секторе» были не просто тяжелыми — они были убийственными. С верхних нар на лежащих вниз стекали помои, моча и другие нечистоты. Как отмечала Энн Эпплбаум, «хозяева» нижних нар также не гнушались выливать на пол все, что считали нужным.
Под нижними нарами царил такой холод, что заключенным приходилось спать в верхней одежде и даже головных уборах. Это неизбежно сказывалось на здоровье, и, по свидетельствам очевидцев, до момента освобождения обитатели пространств «под шконками» просто не доживали.
Заключение
Таким образом, то, кто спал на полу под нарами в сталинских лагерях, было не случайностью, а отражением жестокой и циничной социальной стратификации, царившей в ГУЛАГе. Это место доставалось тем, кого система и ее «элита» считали абсолютными «отверженными»: интеллигенции, духовенству, провинившимся уголовникам и, прежде всего, простым колхозникам.
Этот «колхозный сектор» стал символом самого дна лагерного ада — места, где человеческая жизнь ничего не стоила, а смерть была лишь освобождением от ежедневных мучений. Он напоминает нам о том, что в ГУЛАГе страдали не только «враги народа» в политическом смысле, но и миллионы простых людей, чья единственная «вина» заключалась в их социальном происхождении и беспомощности перед лицом безжалостной лагерной иерархии.
