Спросите любого, кто такие берендеи, — и услышите про сказочного царя Берендея, про Снегурочку Островского, про мультфильмы и берендеево царство где-то в дремучих лесах. Между тем берендеи — не выдумка сказочников, а реальный народ, который полтора века упоминается в русских летописях: воевал, бунтовал, сажал князей на киевский стол и торговался с ними, как опытный наемник с работодателем. А потом исчез — так основательно, что от целого народа остались лишь горстка топонимов да имя в сказках.
Кто такие берендеи: первое появление на сцене
Впервые берендеи возникают в Повести временных лет под 1097 годом — и сразу в гуще событий: «берендичи» вместе с торками и печенегами упомянуты в связи с борьбой князей за Владимир-Волынский. Дальше — 1105 год: половецкий хан Боняк нападает «на торкы и на берендеи». Эта пара деталей сразу многое сообщает. Во-первых, берендеи — кочевники тюркского круга, соседи и родня торков и печенегов. Во-вторых, половцам они враги — и это обстоятельство определит всю их дальнейшую судьбу.
Откуда они взялись в Поднепровье? Крупнейший отечественный специалист по средневековым кочевникам Светлана Плетнева, посвятившая степнякам южнорусского пограничья десятилетия работы, реконструировала картину так: в конце XI века половцы, хлынувшие из-за Волги, разгромили и вытеснили прежних хозяев степи — печенегов и торков (огузов). Остатки разбитых орд прижались к русским границам и попросились под руку киевских князей. Берендеи, судя по всему, — одна из таких орд, осколок огузского племенного мира.
Показательна и этимология, которую принимает большинство тюркологов: имя «берендеи» возводят к тюркскому «беринди» — «отдавшиеся», «предавшиеся». То есть самоназвание народа буквально означало «те, кто перешел на службу». Не имя племени, а, по сути, статус в отношениях с Русью.
Черные клобуки: степной щит Киева
Русские князья распорядились нежданными подданными прагматично. Кочевников поселили в Поросье — на пограничной полосе по реке Роси, южному рубежу Киевской земли, — выделили им пастбища и городки и превратили в живой щит против половцев. Центром этого степного пояса стал город Торческ. С середины XII века летописи начинают называть всю эту пеструю федерацию — торков, берендеев, печенегов, ковуев — собирательным именем «черные клобуки», по характерным черным шапкам.
Берендеи среди черных клобуков — сила заметная и, похоже, самая многочисленная. Летописи называют внушительные цифры: в 1155 году берендеи выставляют Юрию Долгорукому 30 тысяч всадников (цифра, вероятно, преувеличена, как обычно у летописцев, но порядок величины впечатляет). Историк-эмигрант Дмитрий Расовский, автор классического исследования о черных клобуках, подсчитал: во второй половине XII века черноклобуцкая конница участвует практически во всех крупных военных предприятиях киевских князей. Легкая степная кавалерия, знающая половецкие повадки, — против половцев ничего лучше просто не существовало.
Наемники с характером
Было бы ошибкой представлять берендеев покорными служаками. Летописи рисуют народ с отчетливым политическим темпераментом. Берендеи торгуются: в 1155 году, взяв половецких пленников, они отказываются выдать их князю — «мы умираем за Русскую землю с твоим сыном и головы свои складываем за твою честь», а пленники, дескать, наша законная добыча. Берендеи капризничают: не раз меняют сторону в княжеских усобицах, и целовать крест им приходится заново едва ли не при каждом новом князе.
Более того — черные клобуки стали полноценным участником киевской политики. Знаменитая летописная формула «вся земля Русская и черные клобуки» ставит степных федератов рядом с киевским боярством и горожанами: их голос учитывался при вокняжениях. В 1146 году именно измена черных клобуков (и киевлян) стоила стола князю Игорю Ольговичу. Князья это понимали и наперебой обхаживали степную конницу — без нее киевский стол держался плохо.
При этом жили берендеи уже полуоседло. Раскопки поросских городищ, обобщенные Плетневой, показывают любопытную картину: кочевые традиции — юрты, конские погребения — соседствуют с постоянными жилищами, ремеслом, христианскими вещами. Народ медленно врастал в русскую почву, оставаясь при этом собой: летопись фиксирует у берендеев собственных ханов и родовую знать.
Северный след: берендеи под Переславлем
Одна из самых интригующих страниц берендеевской истории — их появление на северо-востоке Руси. Юрий Долгорукий и его наследники, строя Владимиро-Суздальскую державу, переманивали и переселяли служилых кочевников на свои земли. Память об этом хранит топонимика, и хранит удивительно упрямо: под Переславлем-Залесским до сих пор существуют поселок Берендеево и обширное Берендеево болото, известное по документам с глубокой древности. Именно эти ярославские и владимирские места позже срастутся со сказочной традицией — не случайно Переславль-Залесский сегодня охотно именует себя «родиной царя Берендея». Фольклорная легенда выросла не на пустом месте: она проросла из реальной памяти о поселенном здесь степном народе.
Катастрофа XIII века
А теперь — главный вопрос: куда все это делось? Ответ распадается на несколько этапов.
Первый удар случился еще до монголов. В 1202 году князь Рюрик Ростиславич с половцами страшно разорил Киев, и черноклобуцкое пограничье лихорадило вместе со всей Киевской землей: усобицы начала XIII века выкашивали и русских, и их степных союзников. Часть берендеев, судя по венгерским и болгарским источникам, уже тогда ушла искать лучшей доли: в Венгрии XIII века фиксируются переселенцы-«беренды», получавшие земли от короны.
Второй удар стал смертельным. Монгольское нашествие 1237–1240 годов пришлось по Поросью со всей силой: степной пояс, прикрывавший Киев, лежал ровно на пути Батыева войска. Для завоевателей черные клобуки были не просто препятствием — они были давними врагами степной империи, огузами-перебежчиками, служившими оседлому государству. Археология подтверждает разгром: жизнь на большинстве поросских городищ в середине XIII века обрывается. Плетнева констатировала: как организованная сила черные клобуки после Батыя перестают существовать. Часть уцелевших монголы, по обычаю степных империй, включили в собственные войска и увели — следы поросских кочевников исследователи находят далеко на востоке, вплоть до Поволжья. Часть бежала на запад и юг — в Венгрию, Болгарию. Оставшиеся растворились в местном населении.
Растворение: как исчезают народы
Здесь стоит сказать о механике исчезновения — она поучительна. Берендеи не были истреблены поголовно; народы вообще редко исчезают физически. Они исчезают, когда распадается структура, которая делала их народом: своя знать, свое войско, свой статус. Берендеи существовали как служилая орда при русских князьях — исчезли князья-наниматели старого Киева, исчезла граница, которую они охраняли, и народ-функция потерял смысл существования. Дальше сработала обычная ассимиляция: два-три поколения — и потомки степных всадников стали неотличимы от окрестных жителей.
След этого растворения ищут в самых разных местах. Часть исследователей связывает с черными клобуками ранние страницы этногенеза каракалпаков — само название этого среднеазиатского народа буквально означает «черные шапки»; впрочем, академическая наука относится к прямому отождествлению осторожно: совпадение имени еще не родословная. Куда надежнее следы в самой Руси — в топонимике (Берендеево, Берендеевка и подобные названия разбросаны от Украины до Ярославщины), в фамилиях Берендеевых, известных с XV–XVI веков, и, возможно, в антропологическом типе населения бывшего Поросья.
