В массовом сознании вермахт — это танковые клинья, «мессершмитты» и мотоциклисты с закатанными рукавами. Кинематограф десятилетиями лепил образ полностью моторизованной германской армии. Реальность была прозаичнее: гитлеровская военная машина в буквальном смысле ехала на лошадях. За годы войны через вермахт прошло, по подсчетам немецких же историков, около 2,7 миллиона лошадей — вдвое больше, чем у кайзеровской армии в Первую мировую. Пехотная дивизия вермахта образца 1941 года по штату имела более пяти тысяч лошадей — они тянули артиллерию, обозы, полевые кухни.
Когда фронт покатился на запад, вся эта гигантская живая тяга начала переходить в руки Красной армии. Сотни тысяч голов — цифра, сопоставимая с конским поголовьем целых стран. Куда делось это четвероногое трофейное имущество? История эта известна куда хуже, чем судьба трофейных «опелей» и станков, а между тем именно лошади стали одним из самых востребованных трофеев войны.
Страна, оставшаяся без лошадей
Чтобы понять ценность трофейного коня, нужно помнить масштаб катастрофы, постигшей советское коневодство. Перед войной в СССР насчитывалось около 21 миллиона лошадей. К 1945 году поголовье сократилось более чем вдвое — оккупация, мобилизация в армию, гибель на фронтах и банальный забой на мясо в голодающих районах выкосили конское население страны. Оккупанты, отступая, угоняли и уничтожали скот целенаправленно: в актах Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний захватчиков утрата лошадей исчислялась миллионами голов.
При этом деревня военных и первых послевоенных лет держалась именно на живой тяге. Тракторный парк был выбит войной и работал на износ, значительная часть техники ушла в армию еще в 1941-м. Пахали на коровах, на быках, случалось — впрягались сами бабы. В этих условиях каждая трофейная лошадь была не экзотикой, а стратегическим ресурсом — таким же, как эшелон угля или цистерна горючего.
Трофейные команды: учет и порядок
Сбором четвероногих трофеев занималась отлаженная машина — трофейные органы Красной армии, окончательно оформленные в 1943 году в Трофейное управление (позднее — Главное трофейное управление). Захваченных лошадей полагалось собирать, ставить на довольствие, лечить и распределять. На практике первыми «распорядителями» становились сами войска: кавалерийские части и артиллерия на конной тяге охотно пополняли убыль трофейными конями прямо на месте.
Немецкие обозные лошади — тяжелые, рослые, приученные к упряжи — ценились фронтовиками чрезвычайно. В мемуарной литературе артиллеристов и обозников трофейные «немцы» упоминаются постоянно: могучие бельгийские и немецкие тяжеловозы тянули орудия там, где выдыхались низкорослые крестьянские лошадки. Правда, отмечали и слабость этих гигантов — избалованные конюшенным содержанием и овсяным довольствием, они плохо переносили русскую бескормицу и морозы, требовали ковки и ухода. Степная монгольская лошадка, которых СССР получил от Монголии около полумиллиона, была неприхотливее — но там, где нужна была сила, немецкий тяжеловоз не имел конкурентов.
Главный маршрут: в колхозы
Основной поток трофейного и репарационного конского поголовья пошел туда, где в нем нуждались отчаяннее всего, — в разоренное сельское хозяйство. Уже с 1943–1944 годов, по мере освобождения территорий, государство передавало колхозам лошадей из числа трофейных и выбракованных армейских. После победы процесс приобрел массовый характер: армия демобилизовывалась, конский состав сокращался, а из Германии сверх того шли поставки скота в счет репараций.
Постановления правительства о передаче трофейного скота колхозам освобожденных областей исполнялись эшелонами: лошадей, коров, овец гнали и везли на восток десятками и сотнями тысяч голов. Именно трофейные и репарационные лошади помогли деревне Нечерноземья, Украины и Белоруссии пережить самые тяжелые послевоенные годы. Восстановление довоенного поголовья все равно растянулось на десятилетия — а в полной мере оно так и не состоялось, потому что к середине 1950-х лошадь начал вытеснять трактор.
Аристократы в плену: судьба тракененской породы
Отдельный сюжет — судьба элитного немецкого коннозаводства, и прежде всего знаменитой тракененской породы. Конный завод Тракенен в Восточной Пруссии, основанный еще в 1732 году прусским королем, был святыней германского коневодства: здесь два столетия выводили идеальную военную и спортивную лошадь.
Осенью 1944 года, когда фронт подошел к Восточной Пруссии, немцы начали эвакуацию завода. Знаменитый «тракененский исход» через замерзший залив Фришес-Хафф зимой 1945-го стал катастрофой для породы: значительная часть лошадей погибла в пути под бомбежками и на льду. Но далеко не все поголовье ушло на запад — часть племенных лошадей досталась Красной армии в Восточной Пруссии и на территории Германии.
Трофейные тракены, а также ганноверские и другие полукровные лошади были направлены в советские конные заводы. Главным центром разведения тракененской породы в СССР стал конный завод имени Кирова в Ростовской области — туда свезли лучшее из захваченного племенного материала. Ирония истории: порода, создававшаяся для прусской кавалерии, продолжила существование на Дону, и советская (а затем российская) линия тракенов стала признанной частью мирового племенного фонда. Лошади кировского завода десятилетиями выступали в олимпийской выездке — достаточно вспомнить легендарного Пепла Елены Петушковой, представителя именно этой породы, завоевавшего олимпийское золото в 1972 году.
Трофей в седле маршала
Трофейные и племенные немецкие лошади оставили след и в армейской парадной культуре. Верховые лошади высоких кровей из германских заводов пополнили ремонтный фонд кавалерии и военных конных заводов. Терский, Ставропольский и другие военные конезаводы получили ценный племенной материал, который использовался при совершенствовании отечественных пород — в том числе буденновской и терской, официально утвержденных в 1948 году. Прямо смешивать эти процессы не стоит — буденновская порода создавалась на донской и чистокровной основе задолго до войны, — но общий приток западноевропейской племенной крови в послевоенное советское коневодство был значительным.
Что говорят цифры
В отчетности трофейных органов лошади учитывались вместе с прочим захваченным имуществом, часть поголовья армия «переваривала» на месте без сквозного учета, часть шла по линии репараций и формально трофеем не считалась. В литературе фигурируют оценки в сотни тысяч голов, поступивших в СССР по всем каналам — трофейному, репарационному и закупочному — за 1944–1947 годы. Для сравнения: только Монголия за войну поставила СССР около 500 тысяч лошадей, и трофейно-репарационный поток был с этим сопоставим по порядку величины.
Существенная деталь: приживались «немцы» по-разному. Ветеринары послевоенных лет фиксировали высокий отход среди тяжеловозов, попавших в северные и восточные районы, — сказывались кормовая база и климат. Зато в западных областях, в Прибалтике, на Украине трофейное поголовье оставило заметный след в местных популяциях: рослость и массивность крестьянских лошадей этих регионов — во многом наследство тех эшелонов.
