Шла бы хоть какая-нибудь пальба, провокации, тайные сговоры и шпионские игры. Но нет. Самый надежный способ не попасть в Советский Союз — искренне этого захотеть. Горбачев потом шутил: «Мы хуже всех охраняем границы — кто угодно может из нас выйти». А войти, оказывается, было еще сложнее.
За десятилетия существования сверхдержавы набралось с полдюжины претендентов, которые стучались в кремлевские двери с официальными просьбами. И получили либо шутку в ответ, либо вежливый отказ под соусом «у нас своих проблем хватает».
Самая настырная: Болгария
В отличие от большинства стран Восточного блока, которых в СССР не звали, Болгария сама рвалась. И не тайными намеками, а официальными заявлениями. Возглавил это движение Тодор Живков — лидер, правивший страной 35 лет и до конца считавший советскую власть идеалом.
Первый раз он подкатил к Хрущеву в 1963 году. Никита Сергеевич, только что переживший Карибский кризис и космическую эйфорию, выслушал и выдал: «Ага, хитрые какие, хотите, чтобы мы за наш счет платили грекам ваши репарации? У нас долларов нет!» Речь шла о долгах Болгарии по итогам Второй мировой — страна Гитлера была на стороне проигравших, и с нее требовали компенсации.
Живков не унялся. В начале 1970-х, когда у руля встал Брежнев, он зашел снова. Леонид Ильич якобы отрезал уже совсем коротко: «Курица — не птица, Болгария — не заграница». И это стало диагнозом.
Отказали не от вредности. География подвела: у Болгарии нет общей границы с СССР, между ними Румыния с вечно недовольным Чаушеску. Был и риск поссориться с Югославией и Турцией. Но главное — экономика. Став республикой, Болгария получила бы советскую нефть бесплатно вместо льготных цен. Москва на такое разорение не подписалась.
«Шестнадцатая республика» без штампа: Монголия
Если Болгарию не взяли из-за географии, то Монголию отвергли по геополитике. А она, на минуточку, была второй социалистической страной в мире после РСФСР — еще с 1921 года. В советских газетах ее иронично величали «шестнадцатой республикой». Тесная дружба дошла до того, что монгольские части участвовали в разгроме Квантунской армии в 1945-м. Но официального предложения не последовало.
Сталин рассудил трезво. В 1920-е нужен был буфер на случай войны с Японией или Китаем. А после победы над Гитлером, когда в Пекине к власти пришел Мао, присоединять Монголию означало гарантированно испортить отношения с новым мощным соседом. Так и прожили в «гражданском браке» до самого развала.
Упущенный шанс: Словакия
Этот эпизод сегодня мало кто помнит, а мог бы перекроить карту Восточной Европы. В августе 1944-го в Словакии вспыхнуло восстание против нацистов. И лидеры восстания поставили ребром: мы не хотим возвращаться в одну Чехословакию, дайте нам прямой союз с СССР. Военный министр Фердинанд Чатлош даже предлагал устроить переворот: словацкая армия сама скинет прогерманское правительство, а Москва взамен признает суверенитет.
Сталин, который к тому моменту уже договаривался с союзниками о послевоенном мироустройстве, наотрез отказался. Подставляться под обвинения в экспансии ему было не с руки. Словакия так и осталась в составе Чехословакии — только через четверть века, уже после «Пражской весны», получив автономию.
СССР строили как союз, куда любой входящий понимал: свобода слова — это свобода восхвалять генсека, а демократия — это единогласное «одобрям». Но оказалось, что даже при таких правилах выстроить очередь из желающих не удалось. Каждый случай отказа — это крошечный портал в альтернативную историю, где Болгария тянет одеяло бюджета на себя, Монголия становится вотчиной сибирских генералов, а Словакия машет чешскому флагу из окна соседнего вагона поезда «Москва — Братислава». История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Но иногда так хочется нарушить это правило.
