О ленд-лизе у нас спорят уже восемьдесят лет. Одни называют американские поставки спасением, без которого фронт не выстоял бы, другие — каплей в море, третьи педантично подсчитывают проценты от советского производства. Но в этих спорах почти всегда теряется вторая половина сюжета. Дорога через океан не была улицей с односторонним движением. Существовал и обратный поток — то, что в англоязычных документах называлось reverse lend-lease, «обратный ленд-лиз». И когда начинаешь разбираться, что именно Москва отправляла в Вашингтон, картина союзнических отношений становится куда объемнее и интереснее хрестоматийной.
Что вообще такое «обратный ленд-лиз»
Начнем с юридической основы, потому что без нее легко запутаться. Закон о ленд-лизе, подписанный Рузвельтом 11 марта 1941 года, не был программой благотворительности — это было прагматичное военное решение. Президент США получал право передавать воюющим против агрессора странам технику, сырье и продовольствие. Уничтоженное в боях оплате не подлежало, уцелевшее следовало вернуть или выкупить. Но в соглашениях был и встречный пункт: страны-получатели обязывались в меру возможностей оказывать Соединенным Штатам ответную помощь — товарами, сырьем, услугами, обслуживанием американских военных на своей территории.
Для Великобритании это обернулось колоссальными объемами: из примерно 7,8 миллиарда долларов обратного ленд-лиза, полученного США за войну, львиная доля пришлась именно на Британскую империю — американские войска в Англии кормили, размещали, снабжали топливом за счет принимающей стороны. Советский вклад в этой бухгалтерии выглядит скромно — по американским подсчетам, чуть более двух миллионов долларов в официальном зачете. Но сухие цифры финансовой отчетности обманчивы. Главное, что шло из СССР за океан, в долларах оценивалось плохо — а значило много.
Хром и марганец: то, без чего не варится броня
Есть металлы, о которых широкая публика не думает никогда, а военная промышленность — постоянно. Это легирующие добавки: хром и марганец. Без марганца невозможно выплавить качественную сталь в принципе — он связывает серу и раскисляет металл. Без хрома не получить броневую и нержавеющую сталь, жаропрочные сплавы для авиамоторов. При этом собственных промышленных запасов хромовой руды у США практически не было, с марганцем дело обстояло ненамного лучше — до войны Америка покрывала потребности импортом, в том числе из СССР.
Война перекроила логистику: часть традиционных источников оказалась отрезана или под угрозой. И Советский Союз, сам истекающий кровью, отправлял за океан стратегическое сырье. В отечественной историографии устоялись цифры: около 300 тысяч тонн хромовой руды и порядка 32 тысяч тонн марганцевой руды за годы войны. К этому добавлялись платина, необходимая американской химической и электротехнической промышленности, асбест, лесоматериалы.
Эдвард Стеттиниус, руководивший администрацией ленд-лиза, а затем ставший госсекретарем США, в своей книге «Ленд-лиз — оружие победы» прямо писал, что Советский Союз поставлял Америке материалы, в которых та остро нуждалась. А министру торговли США Джесси Джонсу приписывают еще более откровенную формулировку: поставками из СССР американцы не просто возвращали свои деньги, но и извлекали прибыль. Фраза кочует по отечественной литературе десятилетиями — и характерно, что американская сторона ее никогда особо не оспаривала.
Пушнина, икра и золото: где заканчивается ленд-лиз.
Отдельной строкой шли товары, которые Америка покупала у СССР веками, — пушнина, меха, рыбопродукция. Здесь, правда, нужна оговорка, которую часто опускают ради красивого сюжета: значительная часть этого потока была не обратным ленд-лизом, а обычной внешней торговлей. СССР продавал меха и сырье за валюту, чтобы оплачивать то, что не покрывалось ленд-лизовскими соглашениями.
То же касается золота — самого драматичного сюжета этой истории. В апреле 1942 года британский крейсер «Эдинбург» вез из Мурманска около 5,5 тонны советского золота, был торпедирован немецкой подлодкой и затонул в Баренцевом море (груз подняли со дна только в 1980-е). Этот эпизод часто приводят как доказательство того, что СССР «платил за ленд-лиз золотом». Это неточность: золото шло в оплату поставок, сделанных до распространения на СССР закона о ленд-лизе, по схеме «cash and carry» — плати и вывози, — а также по торговым контрактам сверх ленд-лизовских протоколов. Сам ленд-лиз золотом не оплачивался. Но факт остается фактом: драгоценный металл из советских хранилищ шел на Запад всю войну.
Полтава, 1944 год: обратный ленд-лиз, который нельзя взвесить
Самая недооцененная часть советского вклада — услуги. В финансовых ведомостях они почти не отражались, но именно здесь СССР отдавал больше всего.
Летом 1944 года началась операция «Фрэнтик» — челночные бомбардировки Германии и ее сателлитов. Американские «Летающие крепости» B-17 взлетали с баз в Италии и Англии, бомбили цели в глубине Европы и садились не назад, а вперед — на советские аэродромы в Полтаве, Миргороде и Пирятине. Там их заправляли, обслуживали, подвешивали бомбы, лечили и кормили экипажи — и отправляли в обратный челночный рейс. Всю наземную инфраструктуру трех авиабаз, тысячи тонн грузов, работу советского персонала обеспечивала принимающая сторона. Это классический обратный ленд-лиз в чистом виде — только в отчетность он попадал по остаточному принципу.
То же самое происходило в северных портах. Мурманск и Архангельск принимали союзные конвои: советские доки ремонтировали поврежденные американские и британские суда, порты разгружали их под бомбежками, моряков размещали и лечили в советских госпиталях. Все это — за счет СССР.
АЛСИБ: половина трассы — наша
Знаменитая воздушная трасса Аляска — Сибирь, по которой в СССР перегнали около восьми тысяч американских самолетов, тоже была совместным предприятием в буквальном смысле. Американцы доводили машины до Фэрбенкса — дальше начиналась советская зона ответственности протяженностью в тысячи километров через Чукотку, Колыму и Якутию. Аэродромы в Уэлькале, Сеймчане, Якутске, Киренске строились и содержались советской стороной — в вечной мерзлоте, при морозах под пятьдесят, силами, которых катастрофически не хватало фронту. Метеообеспечение, радионавигация, спасательные службы на своем участке — все это СССР предоставлял союзникам безвозмездно, и в долларовую отчетность обратного ленд-лиза эти затраты толком не вошли.
Добавим сюда обмен разведывательной и метеорологической информацией. Прогноз погоды — вещь на войне стратегическая: советские метеосводки из Сибири и с Дальнего Востока имели прямую ценность для американских операций на Тихом океане, поскольку погодные фронты движутся с запада на восток.
Так кто кому больше должен?
Было бы нечестно уравнивать потоки. Американские поставки — почти 18 миллионов тонн грузов, от «Студебеккеров» и «Аэрокобр» до тушенки и авиабензина — по объему несопоставимы с советским встречным потоком. Серьезные историки, включая исследователей ленд-лиза из академических институтов, этого и не делают. Но и сводить роль СССР к роли просителя — значит искажать саму логику той войны.
Логика была иной, и Стеттиниус сформулировал ее предельно ясно: главным «обратным платежом» Советского Союза были не тонны хромовой руды. Пока Красная армия перемалывала на Восточном фронте до трех четвертей вермахта, каждая американская семья получала свой страшный «дивиденд» — сыновей, которым не пришлось погибнуть. Циничная арифметика, но именно так рассуждали в Вашингтоне в 1942 году, и именно поэтому конгресс раз за разом продлевал программу.
Хромовая руда для американской брони, платина для американских заводов, полтавские аэродромы для американских «крепостей», якутские трассы, мурманские доки — все это было материальным приложением к главному вкладу. Ленд-лиз действительно работал в обе стороны. Просто с востока на запад по нему шло то, что труднее всего занести в бухгалтерскую книгу.
