18/11/26

Лев Толстой и церковь: как писатель стал «отлучённым»

В истории русской культуры нет, пожалуй, более драматичного и недопонятого конфликта, чем противостояние Льва Николаевича Толстого и Русской православной церкви.

В массовом сознании прочно засел миф: "Церковь отлучила великого писателя". Эта фраза рисует в воображении картину средневековой расправы: суровые иерархи в черных рясах проклинают гения с амвона, а тот, подобно протопопу Аввакуму, отвечает им с костра.

Реальность же, как это часто бывает с фигурой Толстого, была лишена театрального пафоса, но полна тихого, бытового и философского ужаса. Это была история не о бунте одного человека против системы, а о столкновении двух разных пониманий самого слова "Христос".

В 1901 году Синод не проклял Толстого. Он просто констатировал медицинский факт: пациент мертв.

Анатомия "отпадения"

24 февраля 1901 года в синодальном журнале "Церковные ведомости" было опубликовано "Определение Святейшего Синода".

Важно понимать: это не был акт "анафемы" (отлучения). Анафема — это высшая церковная кара, полное исключение из лона церкви, запрещающее молитвы за усопшего. Синод же использовал гораздо более мягкую и юридически точную формулировку: "отпадение от Церкви".

Церковь не выгоняла Толстого. Она заявляла, что он сам, своими многолетними трудами, вышел из неё. Текст документа был написан с пугающей канцелярской вежливостью. В нем не было личных оскорблений. Было лишь перечисление "преступлений" графа:

  • отрицание личного Бога;
  • отрицание Троицы;
  • отрицание божественности Иисуса Христа и его воскресения;
  • отрицание таинств (причастия, брака, священства).

Синод лишь зафиксировал то, что Толстой сам писал в "Критике догматического богословия" и "Соединении и переводе четырех Евангелий". Писатель не стал спорить с формулировками. Он подтвердил: да, я так считаю.

Конфликт двух правд

Почему примирение было невозможно? Потому что Толстой и Церковь говорили на разных языках о разном Христе.

Для Церкви Христос — это Богочеловек, мистическая фигура, спасение через которую достигается верой и таинствами. Для Толстого Христос был величайшим моральным учителем, гениальным реформатором, чье учение было искажено "попами".

Толстой совершил страшное для любого клерикала преступление — он применил к Евангелию критический метод историка. Он взял ножницы и вырезал из Библии всё чудесное. Воскресение? Вырезано. Непорочное зачатие? Вырезано. Остался только "пять пунктов" — морально-этическая программа: не противься злу насилием, не клянись, не разводись, не суди, не воюй.

Церковь смотрела на это как на мародерство. Нельзя любить тело, отрубив ему голову. Толстой же считал, что голова (мистика) давно сгнила, и только тело (этика) еще живо.

Ясная Поляна: роскошь аскета

Конфликт имел и очень земную, бытовую сторону, которую современники обсуждали в салонах с не меньшим азартом, чем философские трактаты.

Толстой проповедовал опрощение. Он писал, что частная собственность — грех, богатство — кража, а Церковь — обман. Но жил он в Ясной Поляне — огромном имении. У него была большая семья (восемь детей), жена Софья Андреевна, которая была беременна практически постоянно, и десятки слуг.

Софья Андреевна, женщина трезвая и земная, наотрез отказывалась раздавать землю крестьянам. Она понимала: если раздать имение, завтра её детям будет нечего есть.

Церковь, принимая исповедь у графини Софьи, закрывала глаза на её "сребролюбие", понимая тяжесть её креста. Но Толстой, требуя от жены святости Франциска Ассизского, ставил её в положение невыносимого лицемерия. Синод в своем "Определении" тонко, но ядовито намекнул на это противоречие: граф проповедует нищету, оставаясь владельцем огромных капиталов. Это был удар по самому больному — по честности Толстого перед самим собой.

Народная любовь и правительственный страх

Реакция общества на "отпадение" была оглушительной. Простой народ, который в массе своей был неграмотен и воспринимал веру обрядово, встал на сторону Толстого. Для крестьянина Лев Николаевич был "свой" — барин, который за них заступается, который пашет землю и носит косоворотку.

Когда в газетах появилось "Определение", по всей России начали жечь портреты обер-прокурора Синода Константина Победоносцева. На улицах пели частушки, где Синод выставлялся сборищем дураков.

Власть была в ужасе. Министр внутренних дел Дмитрий Сипягин и сам император Николай II понимали: Толстой — это знамя революции. Отлучая его, Синод хотел ударить по престижу писателя, но вместо этого лишь сделал из него мученика.

Толстой получил тысячи писем. Крестьяне писали: "Лев Николаевич, не горюй, мы за тебя молимся". И это была главная ирония: народ молился за отлученного, нарушая запрет Синода.

Трагедия ухода

Конфликт тянулся 10 лет. Толстой старел. Его учение становилось всё более радикальным (непротивление злу насилием в условиях русско-японской войны и революции 1905 года звучало всё более пугающе для властей).

Церковь ждала его покаяния. Существует трогательная и горькая переписка между митрополитом Антонием (Вадковским) и Софьей Андреевной. Митрополит писал: "Уговорите Льва Николаевича просто сказать: "Я ошибся, я каюсь, примите меня обратно"".

Но Толстой не мог этого сказать. Для него это означало бы предательство самого себя, признание того, что его 20-летний титанический труд по изучению греческого текста Евангелия был ошибкой.

В ночь на 28 октября (10 ноября) 1910 года 82-летний старик тайно ушел из Ясной Поляны. Он ехал умирать. Он хотел умереть не в роскоши барской спальни, а в углу крестьянской избы.

Он умер на станции Астапово, на простой железной кровати. При нем не было священника. Согласно его завещанию и его вере, он не нуждался в церковных обрядах.

Эпилог: кто победил?

Прошло больше века. Сегодня в православных храмах России можно увидеть иконы с изображением Льва Толстого? Нет. Он по-прежнему "отпавший". Но зашел ли в России хоть один священник в дом, где нет портрета или книг Толстого? Тоже нет.

Церковь выиграла догматический спор: Толстой так и не вернулся в лоно православия. Но Толстой выиграл историческую битву. Его "Евангелие" без чудес стало моральным компасом для миллионов людей во всем мире, включая тех, кто никогда не переступал порога храма.

Синод в 1901 году хотел защитить чистоту веры от писателя-еретика. В итоге он лишь навсегда разделил русскую душу на две неравные части: на тех, кто ищет спасения в алтаре, и тех, кто ищет правду в Ясной Поляне.