Когда мы слышим имя Льва Толстого, перед глазами встают школьные хрестоматийные портреты — бородатый старец в рубахе-косоворотке, мудрец из Ясной Поляны, классик, которого «проходили» в программе. Но за эпическим четырёхтомником «Война и мир» (который сам автор называл не иначе как «многословной дребеденью») и хрестоматийными образами Наташи Ростовой и Пьера Безухова затерялась истинная, почти мистическая личность Льва Толстого. Кем же он был на самом деле? Философом-вольнодумцем, чьи мессианские озарения граничили с безумием, или человеком, чья душа была разорвана между верой и разумом? Если бы такой человек жил в средневековой Европе, его бы непременно сожгли на костре как еретика — точно так же, как в 1314 году сожгли последнего магистра Ордена тамплиеров, Жака де Моле. И в этой параллели нет случайности: Лев Толстой был прямым потомком крестоносца-тамплиера.
Подлинные корни графа Толстого
Все знают, что мать Льва Николаевича происходила из древнего княжеского рода Волконских, восходившего к самому Ярославу Мудрому. Но куда более загадочной является история его отцовской линии. Согласно Черниговской летописи, основателем рода Толстых был не славянин, а рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс (или Индрис). В 1352 году, спасаясь от погромов, устроенных французским королём Филиппом Красивым против Ордена Храма, он прибыл на Русь. С ним пришли два сына — Литвонис и Зигмонтен — и дружина в три тысячи человек.
При крещении Индрис стал Леонтием, а его сыновья — Константином и Фёдором. Так на русской земле появился род, которому суждено было подарить миру одного из величайших писателей. Впоследствии потомки Леонтия поступили на службу к Великому князю Московскому Василию Тёмному. Кстати, другим известным потомком этого средневекового рыцаря считается маршал Михаил Тухачевский.
«Двоечник» из аристократов
Лев Николаевич получил домашнее образование, что было нормой для дворян той эпохи. Сначала его наставником был немец Ресельман, затем — француз Сен-Тома. В 1844 году он поступил на факультет восточных языков Императорского Казанского университета. Группа арабско-турецкой словесности — выбор не самый простой. Но молодой граф демонстративно ничего не делал. Студент из блестящей семьи показывал отличные результаты на экзаменах, но систематически пренебрегал учёбой. В итоге его оставили на второй год.
Тогда Толстой перевёлся на юридический факультет. Но и там проучился всего два года. Его претила любая информация, навязываемая извне. Учиться по общей программе он не мог и не хотел. При этом при самостоятельном обучении он всегда добивался высоких результатов. В 1847 году он покинул университет, так и не получив степень.
Казалось бы — неудачник. Но именно в эти годы он начал вести знаменитый дневник. Увлёкся этим занятием настолько, что впоследствии именно из личных записей черпал многие сюжеты для своих произведений.
Боевой офицер, отказавшийся от награды
Старший брат Николай служил в армии и уговорил Льва последовать его примеру. Братья вместе отправились на Кавказ, где участвовали в стычках с горцами. Лев Николаевич заслужил Георгиевский крест — одну из самых почётных солдатских наград. Но он поступил неожиданно: отказался от креста в пользу простого солдата. Для того воина эта награда давала право на существенные льготы и пожизненную пенсию. Для аристократа Толстого она была лишь знаком отличия.
В ноябре 1854 года он был переведён в осаждённый Севастополь. Десять месяцев он командовал артиллерийской батареей, был при штурме Малахова кургана. Там, под пулями, он начал писать биографическую повесть «Отрочество» и знаменитые «Севастопольские рассказы», где впервые задумался о суровой, непарадной природе войны. Книги опубликовал в журнале «Современник», который редактировал сам Некрасов. Крымская война подарила Толстому-офицеру орден Святой Анны 4-й степени и медаль «За защиту Севастополя».
Бунтарь, которого отлучили от Церкви
Молодой писатель с самого начала критически относился к существующим порядкам. Он видел несправедливость распределения благ и старался хоть как-то помочь простым людям. Уже в 1849 году он открыл в Ясной Поляне школу для крепостных крестьян. Учителем там работал крепостной крестьянин Фока Демидович, но и сам Толстой нередко проводил занятия.
Он никогда не зависел от чужого одобрения. Он выступал против церковных злоупотреблений, называл ритуалы колдовством, а догматы — обманом. За это его официально отлучили от Церкви. До сих пор ортодоксальные верующие осуждают его как «грешника», «богохульника» и «духовного самоубийцу». Но сам Толстой был глубоко верующим человеком — только в Бога, а не в церковные институты. По своим поступкам и высказываниям он был гуманистом, и не случайно его сравнивают с Махатмой Ганди. Да, у него были заблуждения, во многом вызванные пробелами в историческом знании, но он искренне искал верный путь и всегда был честен с собой и с другими.
Существует версия, что Толстой не просто требовал религиозных реформ, а замахнулся на создание собственной религии. Он хорошо знал основы масонства, всевозможных сект, а также Талмуд и Коран. И эта информированность, и это намерение также стали поводом для обвинения в богохульстве.
В 1889 году он записал в дневнике странные, почти мистические слова: «Созревает в мире новое миросозерцание и движение, и как будто от меня требуется участие — провозглашение его. Точно я для этого нарочно сделан тем, что я есмь с моей репутацией, — сделан колоколом». А позже: «Ночью слышал голос, требующий обличения заблуждений мира. Нынешней ночью голос говорил мне, что настало время обличить зло мира... Нельзя медлить и откладывать».
Письмо царю
Толстой написал обращение к императору Николаю II, где назвал его братом. Он требовал изменения существующего порядка и предупреждал: иначе последуют великие несчастья для страны и для всего общества. Он указывал, что из-за религиозных и политических гонений тюрьмы переполнены, народ голодает, и правительством недовольны буквально все слои населения. Пророчески привёл он фразу короля Людовика XV: «После нас хоть потоп». Во Франции в результате бездумного правления произошла революция, Людовик XVI и Мария-Антуанетта были казнены на гильотине, и в стране пролились реки крови.
«Мерами насилия можно угнетать народ, но нельзя управлять им», — писал Толстой. «Единственное средство — дать народу возможность высказать свои желания и нужды... исполнить те из них, которые будут отвечать требованиям не одного класса или сословия, а большинству его». Но Николай II, при всех своих личных достоинствах, был слишком безволен и зависим от своего окружения. Он не последовал советам писателя, который в итоге оказался провидцем.
Могила без креста и гадюка для внука
Толстой завещал похоронить себя без отпевания, в простой могиле без креста. «Зарыть тело так, чтобы оно не воняло», — говорил он. Эта фраза перекликается с высказыванием древнегреческого мудреца Демонакта, который на вопрос о распоряжениях относительно своего погребения ответил: «Не хлопочите. О моём погребении позаботится запах».
На могиле Толстого вскоре после его смерти произошёл случай, который вернул разговоры о его «демонической сущности». Сюда постоянно приезжали ученики и почитатели таланта — к большой досаде ортодоксальных верующих, которые констатировали, что могила отлучённого от церкви писателя стала объектом религиозного почитания. 28 августа 1911 года группа его последователей возложила на могилу цветы. Десятилетний сын одного из них, мальчик по фамилии Бирюков, нагнулся поправить цветы и вдруг громко вскрикнул. Отец с ужасом увидел, что правая рука ребёнка обвита крупной гадюкой, которая его укусила.
Этот случай вновь расценили как мистически-злобный отголосок души писателя. Впрочем, гадюки нередко селятся на старых могилах: их там реже тревожат, и они просто защищают своё потомство.
Потомки: от оленевода до джазовой певицы
К числу потомков писателя принадлежат несколько талантливых современников. В России живёт Владимир Ильич Толстой — советник президента по вопросам культуры, организатор сохранения наследия своего великого предка. Фёкла Толстая — известная журналистка, окончившая МГУ и владеющая пятью языками. Пётр Толстой — тоже журналист (его отец с семьёй вернулся в Россию из эмиграции в 1944 году).
Дмитрий Толстой живёт в Париже, владеет фотостудией и создал серию работ, посвящённых Ясной Поляне.
Шведскую ветвь Толстых основал сын Льва Николаевича — Лев Львович. По состоянию здоровья он обратился к шведскому врачу Вестерлунду, влюбился в его дочь Дору и женился на ней. Их потомки: Андрей Толстой, один из самых известных оленеводов Скандинавии. И Виктория Толстой (фамилию не склоняет) — джазовая певица. Побывав на исторической родине, она рассказывала: «Когда несколько лет назад я была в Москве, побывала в Доме-музее Толстого. Помню, я увидела там портрет дамы из рода Толстых и была поражена, насколько эта молодая женщина из прошлых веков похожа на меня! Тогда я впервые реально ощутила свою причастность к роду Толстых».
Илария Штилер-Тимон живёт в Израиле, преподаёт итальянский язык. Она — правнучка старшей дочери Льва Толстого, Татьяны Сухотиной-Толстой.
Колокол, который звонил слишком громко
Что остаётся за кадром всех этих удивительных фактов? Сам Лев Толстой, который в своём дневнике записал: «Точно я для этого нарочно сделан колоколом». Колоколом, который должен был возвестить миру о заблуждениях и неправде. И этот колокол звонил на всю Россию — в литературе, в публицистике, в самой жизни, которая стала для него главным произведением. Вопреки школе, вопреки канонам, вопреки церкви. И эхо этого звона мы слышим до сих пор — в спорах о его вере, в его книгах, которые продолжают читать и перечитывать, и в его непростой, многоликой судьбе, которая пока не разгадана до конца.
