В официальном реестре британской армии времён Второй мировой значится самое маленькое самостоятельное подразделение за всю её историю — «Демонстрационный эскадрон № 1», начинавший с двух десятков человек. Но в военную легенду оно вошло под другим именем: «Личная армия Попского». А «Попским» британские офицеры окрестили человека, чью фамилию не могли выговорить, — Владимира Пенякова, сына русских эмигрантов, инженера-сахарозаводчика, который в сорок пять лет стал одним из самых результативных диверсантов пустынной войны и приложил руку к топливному голоду, погубившему Африканский корпус Роммеля.
Русский из Бельгии, англичанин по духу
Владимир Пеняков родился в 1897 году в бельгийском городе Юи в семье русских эмигрантов — интеллигентов, покинувших Российскую империю. Дома говорили по-русски, читали русские книги; сам Владимир до конца жизни оставался человеком русской культуры, хотя родины родителей никогда толком не видел. Отец, талантливый учёный-химик, дал сыну блестящее образование: юноша учился в Кембридже, когда грянула Первая мировая.
Пеняков бросил университет и пошёл добровольцем — но не в британскую, а во французскую армию, рядовым артиллеристом. Был ранен, войну закончил с твёрдым убеждением, что казарменная рутина — не для него. В 1924 году инженер Пеняков уехал в Египет, где следующие полтора десятилетия управлял сахарными заводами. Именно там сложился будущий командир: свободное время он посвящал самостоятельным путешествиям по Ливийской пустыне на стареньком «Форде», выучившись навигации по солнцу и звёздам с помощью теодолита. Он изучил арабский, завёл дружбу с бедуинами и знал пустыню так, как не знал её почти никто из европейцев. Эти «инженерные каникулы» окажутся лучшей военной академией.
Самый старый лейтенант британской армии
Когда началась Вторая мировая, Пенякову было сорок два — возраст, в котором в армию не берут. Британское командование в Каире долго отмахивалось от немолодого штатского с непроизносимой фамилией. Лишь в октябре 1940 года он добился зачисления — и стал, по собственной иронической аттестации, едва ли не самым старым лейтенантом британской армии.
Его определили в Ливийскую арабскую силу — части, формировавшиеся из ливийских добровольцев, бежавших от итальянской колониальной власти. Скучая на гарнизонной службе, Пеняков выбил разрешение создать крошечный отряд для разведки в тылу противника. С весны 1942 года он с горсткой арабских бойцов месяцами жил в горах Джебель-Ахдар в итальянском тылу в Киренаике: собирал разведданные через сеть друзей-бедуинов, вывозил сбитых британских лётчиков, наводил авиацию на цели. Радиопозывной и прозвище «Попски» — из популярного тогда комикса — приклеил ему офицер-связист, уставший диктовать фамилию «Пеняков» по буквам.
Бензин Роммеля.
Именно в этот период Пеняков нанёс противнику удар, который сам он считал главным делом своей африканской кампании. Война в пустыне была войной моторов, а значит — войной за горючее. Африканский корпус Роммеля, растянувший коммуникации на сотни километров, зависел от каждой бочки бензина, и склады топлива в Киренаике были его кровеносной системой.
Летом 1942 года отряд Пенякова, действуя из своего горного укрытия, выследил и уничтожил крупные запасы авиационного и автомобильного топлива противника в районе Джебель-Ахдара — об этих операциях он подробно рассказал в мемуарах «Private Army», ставших классикой литературы о войне в пустыне. В сентябре 1942-го Попски принял участие и в знаменитом рейде Группы дальней разведки пустыни (LRDG) на аэродром Барче, где британские джипы за одну ночь сожгли и повредили десятки итальянских самолётов: Пеняков с его знанием местности и связями среди бедуинов был для рейдеров бесценным проводником.
Разумеется, не стоит впадать в преувеличение: Роммеля разгромили армии Монтгомери под Эль-Аламейном, а не двадцать диверсантов. Но историки пустынной войны единодушны в том, что топливный кризис осени 1942 года стал одной из главных причин поражения Африканского корпуса — немецкие танки в решающие дни буквально стояли без горючего. И в этот кризис внесли свою лепту и потопленные союзниками танкеры, и сожжённые диверсантами склады. Свою долю бензина у «Лиса пустыни» украл и русский эмигрант с позывным «Попски».
Армия из двадцати трёх человек
В октябре 1942 года подполковник Шан Хэкетт, курировавший в Каире силы специальных операций, предложил Пенякову создать собственное подразделение. Так родился «Демонстрационный эскадрон № 1» — официальное название, за которым скрывалась самая экзотическая часть британской армии. Когда Пеняков замялся с выбором имени, Хэкетт бросил: «Тогда назовём это личной армией Попского». Шутка стала официальным прозвищем, попавшим в документы.
Штат «армии» на момент создания — 23 человека: горстка офицеров и сержантов, вооружённые джипы с пулемётами, полная самостоятельность в выборе целей. Эмблемой отряда стала астролябия — старинный навигационный инструмент, идеально отражавший суть: эти люди находили дорогу там, где её не было. Пеняков отбирал бойцов по собственным критериям, среди которых не значились ни строевая выправка, ни субординация: он искал выносливых одиночек, способных неделями действовать в отрыве от своих.
В Тунисской кампании 1943 года «армия Попского» занималась привычным ремеслом: глубокая разведка, диверсии на коммуникациях, уничтожение складов и техники в тылу итало-немецких войск. Отряд прошёл через пустыню туда, где немцы не ждали никого, — и заслужил репутацию, несоразмерную своей численности.
Итальянская глава: джипы в соборе
После победы в Африке «личную армию» не расформировали — редкая честь для импровизированного спецподразделения. Расширенный до сотни с небольшим человек отряд перебросили в Италию, где он воевал до конца войны: разведка в интересах наступающих армий, рейды по немецким тылам, взаимодействие с итальянскими партизанами на Адриатическом побережье.
Здесь же Пеняков едва не погиб: в декабре 1944 года в бою он был тяжело ранен и потерял левую кисть. Другой в его возрасте отправился бы в отставку — Попски вернулся в строй с протезом-крюком и командовал отрядом до победы. Войну он закончил подполковником, кавалером ордена «За выдающиеся заслуги» и Военного креста. А самой известной выходкой «армии» стал финальный жест в освобождённой Венеции в мае 1945 года: джипы Попского, единственные колёсные машины в истории, прокатились кругом по площади Сан-Марко — командир счёл, что его люди это заслужили.
Человек, который написал себя сам.
В сентябре 1945 года «Демонстрационный эскадрон № 1» был расформирован. За неполные три года существования «армия», никогда не превышавшая размера роты, уничтожила и вывела из строя сотни единиц техники противника, десятки складов и мостов — при поразительно скромных собственных потерях. Секрет Пеняков сформулировал сам: он берёг людей, никогда не атаковал ради эффектности и считал лучшей операцией ту, где противник понёс урон, а его бойцы не сделали ни одного лишнего выстрела.
После войны Пеняков успел послужить в британской миссии в Вене и написать мемуары «Private Army» (1950) — книгу, которую военные историки по сей день числят среди лучших свидетельств о войне в пустыне: точную, самоироничную, без грамма бахвальства. Умер он в 1951 году в Лондоне от опухоли мозга, всего пятидесяти четырёх лет от роду. Его биографию впоследствии написал Джон Уиллетт («Popski: A Life of Vladimir Peniakoff»), а ветеран отряда Парк Юнни оставил собственные воспоминания — так что история «личной армии» задокументирована с редкой для спецподразделений полнотой.
Русский след в пустыне
В истории Владимира Пенякова есть сюжет, который стоит увидеть за приключенческой канвой. Сын эмигрантов, ни дня не живший в России, он всю жизнь называл себя русским — и остался им в памяти сослуживцев: британцы поражались его «славянской» смеси фатализма и упрямства, любви к философским разговорам у костра и абсолютному равнодушию к армейской иерархии. Военная машина империи, помешанной на уставе, сделала исключение для человека, который не умел ходить строем, — потому что он умел то, чего не умел никто: побеждать пустыню.
Роммеля называли «Лисом пустыни». Но в той же пустыне водился зверь помельче и незаметнее — и каждая сожжённая им бочка бензина приближала день, когда танки «Лиса» встали посреди песков. Так русский инженер-сахаровар, которому дважды отказывали в призыве по возрасту, вписал своё имя в историю самой необычной войны XX века — во главе самой маленькой армии, какую знала Британия.
