Ливия, Карс, Ардаган: на какие земли претендовал СССР после окончания Второй мировой войны
Границы, которые Советский Союз получил к 1945 году, у нас принято считать итогом войны — и точкой. Но у Сталина список был длиннее. Весной и летом 1945-го, пока союзники праздновали, Москва заявила права на турецкие провинции, норвежский архипелаг, японский остров и кусок африканского побережья. Что-то из этого удалось, что-то пришлось отозвать через восемь лет с извинениями. Разберёмся, где именно проходила граница советских аппетитов и почему она в итоге оказалась скромнее, чем планировалось.
Что было оформлено ещё до конца войны
Сначала о том, что к маю 1945-го уже считалось решённым. Западная граница по «линии Керзона» с Польшей, Бессарабия и Северная Буковина от Румынии, Выборг и Петсамо от Финляндии — всё это закрепили ещё в 1940–1944 годах. В октябре 1944-го в состав РСФСР вошла Тува, о чём мир практически не заметил. В июне 1945 года Чехословакия по отдельному договору уступила Закарпатскую Украину — единственную территорию, которую Москва получила от союзного государства, а не от побеждённого.
Кёнигсберг с прилегающей частью Восточной Пруссии Сталин потребовал ещё в Тегеране, в декабре 1943-го, объяснив Рузвельту и Черчиллю, что СССР нужен незамерзающий порт на Балтике. Потсдам в июле 1945 года закрепил это «в принципе», с оговоркой об окончательном оформлении на мирной конференции, которой так и не случилось. Японские территории — Южный Сахалин и Курилы — были обещаны в Ялте в обмен на вступление в войну с Японией.
Всё это, строго говоря, не претензии, а уже согласованные приобретения. Претензии начались дальше.
Карс, Ардаган и проливы: турецкий счёт
Самая известная история — турецкая. В марте 1945 года СССР денонсировал договор о дружбе и нейтралитете с Турцией 1925 года. А 7 июня Молотов принял турецкого посла Селима Сарпера и объявил условия нового договора: возвращение Карса и Ардагана, отданных Турции по Карскому договору 1921 года, советские базы в проливах и пересмотр конвенции Монтрё. Для Анкары это прозвучало как ультиматум.
Историк Джамиль Гасанли, автор самого подробного исследования советско-турецких отношений этих лет, показывает, что кампания шла широким фронтом. В декабре 1945 года тбилисская газета «Коммунист», а затем и «Правда» опубликовали статью грузинских академиков Симона Джанашиа и Нико Бердзенишвили «О наших законных претензиях к Турции», в которой речь шла уже не только о Карсе, но и о землях вплоть до Трабзона, населённых когда-то лазами. Параллельно армянская сторона требовала «возвращения» территорий Западной Армении, а Эчмиадзин призывал диаспору к репатриации в Советскую Армению — на земли, которые ещё предстояло получить.
В Потсдаме Сталин поднял вопрос о проливах напрямую. Союзники согласились, что Монтрё нуждается в пересмотре, но на базы не пошли. В августе 1946 года Москва направила Турции ноту с предложением совместной обороны проливов силами черноморских держав — то есть фактически советского военного присутствия на Босфоре. Ответом стал приход американского линкора «Миссури» в Стамбул и поворот Турции к США, закончившийся в 1952 году её вступлением в НАТО.
Финал наступил 30 мая 1953 года, через два с половиной месяца после смерти Сталина: советское правительство официально уведомило Анкару, что Грузия и Армения «не имеют территориальных претензий к Турции».
Остров Медвежий и Шпицберген
Менее известна норвежская линия. 12 ноября 1944 года Молотов на встрече с министром иностранных дел Норвегии Трюгве Ли, чьё правительство тогда сидело в Лондоне, предложил пересмотреть Шпицбергенский трактат 1920 года. Условия: остров Медвежий переходит Советскому Союзу, а сам Шпицберген становится совместным владением СССР и Норвегии. Аргументация была военная — архипелаг прикрывает подходы к Мурманску, и в войну немцы этим пользовались.
Норвежцы оказались в сложном положении: Красная армия как раз освобождала Финнмарк, и ссориться с Москвой никто не хотел. В апреле 1945 года стороны подписали протокол о дальнейших переговорах. Но после войны советские войска ушли из Северной Норвегии, страх отступил, и в феврале 1947 года стортинг отказался обсуждать совместный суверенитет. Норвежский историк Свен Хольтсмарк, разбиравший этот эпизод по документам обеих сторон, отмечает: Москва не стала давить, и претензия просто умерла. Шпицберген остался норвежским, советский Баренцбург — единственным напоминанием о несостоявшемся кондоминиуме.
Датский Борнхольм — история того же ряда, хотя и без формальных требований. Советский десант занял остров 9 мая 1945 года, и гарнизон стоял там до апреля 1946-го. Ушёл после того, как Копенгаген гарантировал, что на Борнхольме не будет иностранных войск.
Хоккайдо: просьба, в которой отказали
С Японией Сталин попробовал получить больше, чем обещала Ялта. 16 августа 1945 года, на следующий день после капитуляции, он направил Трумэну послание с просьбой включить в советскую зону оккупации северную половину Хоккайдо — к северу от линии Кусиро–Румои. Довод был психологический: «Русское общественное мнение было бы серьёзно обижено», если бы советские войска не получили зону на собственно японской территории, ведь Япония оккупировала наш Дальний Восток в 1919–1921 годах.
Трумэн 18 августа ответил отказом, не оставив пространства для торга. Сталин 22 августа сообщил, что «не ожидал такого ответа», и на этом тема закрылась. Переписка опубликована, и из неё видно, что в Кремле всерьёз рассчитывали на японский плацдарм. Владимир Печатнов, крупнейший в России специалист по дипломатии «Большой тройки», трактует этот эпизод как прощупывание границ дозволенного: Сталин знал, что американцы откажут, но хотел проверить. Вместо Хоккайдо советские войска в последние дни августа заняли все Курилы, включая Хабомаи и Шикотан.
Триполитания: советская Африка
Самая экзотическая претензия касалась Ливии. В Потсдаме Сталин заявил, что СССР «заинтересован» в судьбе итальянских колоний. А в сентябре 1945 года на Лондонской сессии Совета министров иностранных дел Молотов прямо потребовал передать Советскому Союзу опеку над Триполитанией — западной частью Ливии с Триполи и выходом в центральное Средиземноморье.
Мотив был очевиден: база в Средиземном море и торговый порт на Чёрном континенте. Англичане, для которых Ливия была ключом к Египту и Суэцу, ответили категорическим отказом; американцы их поддержали. Москва ещё несколько лет возвращалась к теме, предлагая разные схемы раздела бывших колоний, но по мирному договору с Италией 1947 года их судьбу передали четырём державам, а затем ООН. Ливия стала независимой в 1951 году, и советский флаг над Триполи так и не поднялся.
Иран: территория без аннексии
Северный Иран — случай особый. Советские войска вошли туда в 1941 году вместе с британцами и должны были уйти через полгода после конца войны, то есть ко 2 марта 1946 года. Вместо этого в Тебризе в ноябре 1945-го возникла Азербайджанская автономная республика, а в Мехабаде — курдская. Директива Политбюро от 6 июля 1945 года «О мероприятиях по организации сепаратистского движения в Южном Азербайджане» не оставляет сомнений в авторстве проекта. Формально СССР ничего не аннексировал, но контроль над Иранским Азербайджаном и нефтяная концессия на севере были прямой целью. Под давлением США и ООН войска ушли в мае 1946 года, автономии пали в декабре, концессию иранский меджлис в 1947-м отклонил.
