«Мальчик с орденом» в Лефортово
Первые же часы в следственном изоляторе Лефортово ввели оперативников в ступор. Задержанный не дрожал от страха, не устраивал истерик, не требовал адвокатов. Он был... счастлив.
Как пишет Александр Звягинцев в книге «Руденко», Руст демонстрировал «некритичное поведение, инфантильность и благодушие». Следователи КГБ, закаленные в допросах шпионов и диссидентов, столкнулись с абсолютным спокойствием. Юноша искренне недоумевал, почему его не пускают к Горбачеву. Он ведь прилетел с миром!
Виктор Грушко в «Судьбе разведчика» отмечает странные условия содержания немца. Ему давали усиленное питание и длительные прогулки. Официальная версия гласила: из-за «нервного перенапряжения». Но многие чекисты понимали так: перед нами не враг и не диверсант. Возможно, перед ними просто психически неуравновешенный пациент.
Врачи и психиатры, наблюдавшие Руста, обратили внимание на его «фантастическую» целеустремленность в сочетании с полным отсутствием рефлексии. Он не считал себя нарушителем. Для него мир делился на «хороших» (Горбачев) и «плохих» (сбившиеся с толку генералы ПВО).
Психоз или Провокация?
Внутри КГБ разгорелся спор. Одна версия (официальная, которую позже озвучат для печати): «Выходка психически неуравновешенного юноши». Эту точку зрения подкрепляли сами действия Руста. Какой нормальный шпион садится посреди Кремля и начинает раздавать автографы?
Однако были и те, кто видел в этом тонкий расчет. Петр Дейнекин и полковник КГБ Игорь Морозов настаивали: акция была спланирована. Но зачем? Если он сумасшедший — всё ясно. Если агент — он выполнил задание. Его посадка стала триггером для грандиозных чисток в верхах, позволив Горбачеву убрать старую гвардию.
Но «придурковатость» Руста, если это была игра, оказалась слишком талантливой.
Суд и кулинарные причуды
Суд над Рустом — это отдельный спектакль. Он не сломался даже под тяжестью обвинений в хулиганстве и нарушении границы. Журналисты, попавшие в зал, запомнили другое: как его кормили.
По воспоминаниям очевидцев, в перерывах немца отводили в отдельную комнату, где он получал «лефортовский обед»: борщ со сметаной, котлеты с гречкой и компот из сухофруктов. Начальник тюрьмы в штатском коротал с ним время за беседами об истории Петра Первого и Франце Лефорте.
Это не похоже на содержание особо опасного преступника. Это похоже на работу в санатории. Следствие все больше склонялось к версии, что перед ними клинический случай: слишком уж этот пациент был доволен жизнью в заключении.
Послесловие: Нож и свитер
Самые веские аргументы в пользу психиатрической версии, пожалуй, лежат за пределами Москвы. Вернувшись в Германию по амнистии в 1988 году, Руст не стал строить карьеру. В 1989 году он набросился с ножом на медсестру, которая отказала ему в поцелуе, и отправился за решетку уже на родине.
Позже была кража свитера в универмаге. Мелко, глупо, неадекватно. Человек, который в одиночку взломал систему ПВО целой сверхдержавы, оказался неспособен оплатить покупку в магазине или контролировать свои порывы в отношениях с женщинами.
Именно эта бытовая «неполноценность» и стала для следователей финальным аргументом. Великие безумцы истории либо погибают, либо становятся пророками. Матиас Руст остался просто человеком с «странностями» и проблемным детектором лжи. Вердикт следствия (неофициальный): сумасшедший? Скорее, «не от мира сего». Но в Советском Союзе за такие «миры» всё равно сажали.
