Балерины и партийная элита — сюжет, который будоражит умы многих десятилетиями. В этой сфере, где высокая культура соседствовала с большими кабинетами в Кремле, действительно всегда было много слухов, сплетен и очень мало документальных подтверждений. Чаще всего это истории, рассказанные шепотом, переданные по наследству или описанные в мемуарах свидетелей, но окутанные ореолом тайны.
Прима товарища Сталина
Ольга Лепешинская, которую при жизни называли не иначе как «любимой балериной Сталина», относилась к этим слухам с неизменной иронией. Она не подтверждала их, но и не опровергала с той горячностью, которая выдавала бы заинтересованность. Вместо этого она предпочитала смеяться — звонко, по-актерски, оставляя поклонникам и недоброжелателям пространство для догадок.
Однако сама история свидетельствует: Сталин действительно выделял Лепешинскую среди других танцовщиц. Он не просто посещал спектакли с её участием — он ходил на балет «Пламя Парижа», где она танцевала партию актрисы придворного театра Людовика XVI Амур, семнадцать раз. Семнадцать! Для человека, чей рабочий график расписан по минутам и чья жизнь подчинена государственным интересам, это более чем красноречиво. Трудно представить, что такое упорство объяснялось только любовью к искусству.
Что же касается знаменитых мужчин, которых ей приписывали в воздыхатели — от маршала Жукова до прочих кремлёвских вождей, — Лепешинская лишь отмахивалась: «Выдумки». Но так ли это на самом деле? Историки до сих пор спорят, была ли их связь платонической или же за кулисами Большого театра разворачивались куда более земные драмы. Ясно одно: Лепешинская обладала особым даром — нравиться самым влиятельным людям эпохи и при этом сохранять голову на плечах в те времена, когда потерять её было проще простого.
Тёмная страсть «всесоюзного старосты»
Если роман Сталина и Лепешинской — это история, скорее, о тайне и обаянии, то всё, что связано с именем «всесоюзного старосты» Михаила Калинина, погружает нас в совершенно иную атмосферу. Здесь речь идёт не о слухах о платонической любви, а о циничной вседозволенности, граничащей с преступлением.
Калинин и его соратник Авель Енукидзе с 1922 года были назначены «кураторами» Большого театра. Формально — чтобы опекать главную сцену страны. Неформально — чтобы получать неограниченный доступ за кулисы, где их уже ждали юные, голодные до внимания и подарков танцовщицы. Современники описывали их как настоящих «ходоков», для которых визиты в театр превратились в ритуал охоты.
Утверждали, что балерины танцевали для них голышом в кабинетах, получая взамен импортное бельё, косметику и безделушки. Было ли так на самом деле? Документальных подтверждений нет, и эти рассказы до сих пор остаются на уровне слухов. Но есть одна история, которая заставляет отнестись к этим слухам куда серьёзнее.
Последняя роль Беллы Уваровой
Самый страшный эпизод, связанный с именем Калинина, — это судьба шестнадцатилетней балерины Беллы Уваровой. В мемуарах оперной певицы Веры Давыдовой, изданных в 1993 году под кричащим названием «Кремлёвские козлы. Исповедь любовницы Сталина», приводится жуткая история.
Калинин преследовал юную танцовщицу. Её привозили к нему домой, уговаривали, требовали. Белла отказывала. А спустя две недели после знакомства со «всесоюзным старостой» она бесследно исчезла. Лишь месяц спустя в подмосковном лесу нашли обезображенный труп девушки. Следствие, по словам Давыдовой, курировал лично Сталин — он был заинтересован в Калинине как в политической фигуре и не дал делу ход. Угрозу от нужного ему «всесоюзного старосты» вождь отвёл, а родителей Беллы вскоре репрессировали по надуманным обвинениям.
Эта история до сих пор вызывает споры. Одни считают её «жёлтой» выдумкой, другие — горькой правдой о нравах кремлёвской элиты. Бесспорно одно: имя Беллы Уваровой стало символом тех, кто заплатил жизнью за право сказать «нет» всесильному человеку.
Авель Енукидзе: развратник, дошедший до грани
Ещё более одиозной фигурой был Авель Енукидзе — крестный отец второй жены Сталина, Надежды Аллилуевой. Мария Сванидзе, жена брата первой жены вождя, оставила после себя дневники, в которых характеризовала Енукидзе как развратника и сластолюбца, дошедшего до совращения девяти- и одиннадцатилетних девочек. Он стал едва ли не единственным советским политическим деятелем такого уровня, которому предъявили обвинение в педофилии. На этом фоне его романы с балеринами, если они и были, кажутся почти невинным флиртом.
Тайны «кремлёвского Дон Жуана» Лаврентия Берии
Говоря о любовницах из мира балета, нельзя обойти фигуру Лаврентия Берии. Однако здесь исследователей ждёт любопытная деталь: в отличие от имён известных актрис — Татьяны Окуневской или Зои Фёдоровой, — фамилии балерин, связанных с Берией, до сих пор нигде не назывались. Окуневская и Фёдорова рассказывали о домогательствах всесильного наркома, но балерины предпочитали хранить молчание. Возможно, потому, что их истории были ещё страшнее, а возможно — потому, что балетный цех всегда был более закрытым и корпоративным, чем мир драматических актёров. Тайна так и осталась тайной.
Как Луначарский переплюнул библейских развратников
Но не только партийные вожди были замечены в связях с танцовщицами. Нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский тоже питал слабость к балету — и к балеринам. Его фавориткой была основательница «синтетического» направления в танце Инна Чернецкая (по мужу Бойтлер). Однако пикантности этой истории добавляют отнюдь не слухи о его личной жизни.
Французский историк Рене Буве, специализировавшийся на творчестве Михаила Булгакова, выдвинул сенсационную версию: знаменитый «бал Сатаны» из романа «Мастер и Маргарита» был списан с реальных оргий, которые устраивал Луначарский. По описаниям, мужчины являлись во фраках, а женщины — только в туфлях и с перьями на головах. Танцы заканчивались массовым совокуплением. Булгакова, которого травил и не любил Луначарский, якобы тоже приглашали на эти шабаши — то ли чтобы унизить, то ли чтобы продемонстрировать власть, то ли просто из циничного любопытства.
Верится в это с трудом. Уж слишком непримиримыми были отношения Луначарского и Булгакова: нарком просвещения последовательно добивался запрета его пьес, громил «Дни Турбиных» и не давал хода «Бегу». Сложно представить, чтобы литератор, которого называли «идейным врагом», оказался желанным гостем на столь интимных вечерах. И всё же версия Буве прочно осела в исторической публицистике.
Любовницы без голоса
Сильные мира сего в СССР были не прочь поразвлечься с симпатичными артистками. Эта распущенность ставилась им в вину только тогда, когда они сами попадали под каток сталинских репрессий — «прицепом», в довесок к обвинениям в измене Родине или шпионаже. Однако балерины, в отличие от актрис или оперных певиц, почти никогда не оставляли мемуаров на эту тему. Их романы с советскими вождями так и остались за семью печатями. Возможно, потому, что они боялись. Или потому, что стыдились. Или потому, что в балетной среде было принято молчать. Мы можем лишь строить догадки, перебирая слухи и скупые строки из секретных архивов.
