В советские времена попасть на службу в правоохранительные органы было мечтой многих. Форма, уважение, стабильность — чего греха таить, выглядело это заманчиво. Однако за этой мечтой стоял строжайший фильтр, который отсеивал десятки, если не сотни кандидатов на каждое место. И если с судимостью или «плохой» биографией всё было более-менее понятно, то наличие некоторых, казалось бы, безобидных «примет» могло навсегда закрыть дорогу в органы. При этом подходы у милиции и КГБ к внешности сотрудников разительно отличались.
Принципиальное различие: заметность против незаметности
Главное, что нужно понять: КГБ и милиция смотрели на внешность кандидата под совершенно разными углами.
Для сотрудника милиции внешность была частью его представительской функции. Патрульный на улице, регулировщик на перекрёстке — он должен был быть заметным, внушать уважение и, если хотите, страх правонарушителю. Поэтому в милицию брали людей с крепким телосложением, без явных физических недостатков. Отслуживший в армии парень со средним специальным образованием — вот классический портрет советского милиционера.
В КГБ задача была диаметрально противоположной. Сотрудник госбезопасности должен был быть незаметным. Идеальный чекист — человек-невидимка, который может затеряться в любой толпе и не привлекать к себе внимания. Любая броская черта, любой дефект или, наоборот, выдающаяся красота, которая заставляла бы обернуться, — всё это было под строжайшим запретом. Сотрудник КГБ не должен был запоминаться. Именно поэтому в КГБ уделяли внешности претендентов куда больше внимания, чем в милиции.
Татуировки: однозначное «табу»
Пожалуй, единственное, в чём оба ведомства были абсолютно единодушны, — это татуировки. Любые. Вне зависимости от содержания и размера. Наличие татуировки автоматически перечёркивало кандидата.
В советском менталитете наколка была не просто рисунком на коже. Это был маркер, неразрывно связанный с криминальным миром или, в лучшем случае, с низкой культурой. Считалось, что человек с татуировкой не может обладать высокими моральными качествами, необходимыми для службы в органах. Исключений не делали ни для кого.
Физические дефекты: чёрный список
Перечень физических недостатков, с которыми путь в органы был закрыт, поражает своей обстоятельностью. Согласно инструкции 1938 года «Об основных критериях при отборе кадров для прохождения службы в органах НКВД СССР», не брали людей:
-
С дефектами глаз: косоглазие, слепота.
-
С дефектами лица: нервные тики и судороги, а также волчья пасть и заячья губа.
-
С дефектами челюсти и зубов: выдающиеся вперёд зубы, отсутствие десяти и более зубов.
-
С дефектами речи: заикание и косноязычие.
-
С проблемами кожи: гнездная плешивость и витилиго (белые пятна на коже).
-
С аномалиями конечностей: искривлённые, укороченные или отсутствующие конечности. Ампутация хотя бы одного пальца или его части уже была серьёзным препятствием.
-
С другими физическими отклонениями: слишком большая или слишком маленькая голова, лишние пальцы, аномалии половых органов, густой волосяной покров на теле.
Особенно строго к этому относились в КГБ. Любое уродство, любой шрам или родимое пятно, которое могло сделать человека приметным, были причиной для отказа.
Антропометрический минимум
Существовали и строгие антропометрические требования. Кандидат должен был весить не менее 45 килограммов и иметь рост не ниже 150 сантиметров. Люди с физическим инфантилизмом, недоразвитой мышечной системой и узкой грудной клеткой также не рассматривались. Форма должна была сидеть на сотруднике безупречно, и любые рубцы или увечья, мешавшие её ношению, становились причиной для отвода.
Национальность: политический, а не внешний фактор
Отдельный и очень болезненный пункт — национальность. В органы госбезопасности не допускались представители целого ряда народов: евреи, крымские татары, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, греки, немцы, корейцы и финны. Важно подчеркнуть, что это объяснялось не внешними чертами, а политической неблагонадёжностью этих народов в глазах советского государства. В инструкции 1938 года также упоминался отказ евреям и представителям иных национальностей, имевших «признаки вырождения» — расплывчатая формулировка, которая, предположительно, могла означать неславянские черты лица: узкие глаза, тёмную кожу, широкие скулы.
Особые приметы КГБ: «бывшие» и «зелёные»
В КГБ существовали и свои, негласные, «особые приметы». Например, к кандидатам из числа бывших сотрудников милиции относились с большим предубеждением. Эта инерция сохранялась долгие годы после трагического инцидента 1980 года, когда на станции метро «Ждановская» сотрудники милиции застрелили майора госбезопасности.
Кроме того, к кандидатам в КГБ долго присматривались на производстве и на комсомольской работе. Эта скрытая проверка была своеобразной «приметой для вылета». Человек мог даже не догадываться, что его кандидатуру уже рассматривают и оценивают его поведение в быту и на работе.
Вместо заключения
Система отбора в советские правоохранительные органы была сложной и многоуровневой. Она сочетала в себе как вполне рациональные требования (крепкое здоровье, отсутствие судимости), так и жёсткие, порой абсурдные, ограничения, продиктованные идеологией и спецификой работы. Внешность кандидата была не просто вопросом эстетики, а важнейшим профессиональным критерием. Милиционер должен был быть «лицом» закона, а чекист — его «тенью». И любая «примета», будь то татуировка, шрам или «неправильная» национальность, могла навсегда перечеркнуть карьеру в органах.
