Имя Малюты Скуратова стало нарицательным. Для русского человека это не просто исторический деятель — это символ беспощадной жестокости, олицетворение опричнины, царский душегуб, имя которому проклятие. На его совести — митрополит Филипп, задушенный в тверском Отроче монастыре, новгородский погром, где он руководил дознанием с «неслыханной жестокостью», и тысячи других замученных. Казалось бы, о чём тут можно говорить? Что хорошего мог сделать для России человек, чья фигура — воплощение ужаса?
Однако, если отбросить эмоциональные оценки и всмотреться в сухие строки исторических хроник, вырисовывается неожиданный портрет. Хитрый, расчётливый политик, эффективный администратор и, что самое удивительное для «палача», — человек, который сыграл ключевую роль в свёртывании той самой системы, символом которой он стал.
Конец опричнины
Парадокс судьбы Малюты в том, что, будучи самым узнаваемым опричником, он же и способствовал уничтожению опричнины. Принятый в опричное войско на самый низший пост параклисиарха (пономаря), он к 1570 году возглавил опричное сыскное ведомство — по сути, тайную полицию.
К тому времени опричное войско превратилось в неуправляемую силу, привыкшую к безнаказанности и крови. Царь Иван Грозный понял, что эксперимент вышел из-под контроля. И кому же он поручил расследование злоупотреблений своих любимцев? Тому самому Малюте.
Скуратов с присущей ему дотошностью выявил и доказал вину вчерашних царских фаворитов. Результат был ошеломляющим: 116 опричников казнили, ещё 184, уже приговорённых к смерти, царь помиловал прямо на эшафоте. Опричное войско было распущено, а само слово «опричнина» предано забвению. Человек, которого мы привыкли считать палачом, стал палачом для самой опричнины.
Дипломат: неожиданное амплуа
Трудно представить Малюту Скуратова за столом переговоров. Тем не менее, он участвовал в важных дипломатических миссиях — вёл переговоры с представителями Литвы и Крымского ханства. Опыта дипломатической работы у него не было, но царь видел в нём не только палача. Видимо, Скуратов обладал качествами, которых требовала дипломатия: терпением, ловкостью, проницательностью.
В XVI веке Литва и Крым были главными конкурентами и партнёрами России на международной арене. Переговоры с ними — задача государственной важности, и то, что Малюта был включён в состав посольств, говорит о доверии царя и о том, что Скуратов был фигурой более сложной, чем просто «царский душегуб».
Геройская смерть
В январе 1573 года, во время Ливонской войны, Малюта Скуратов лично возглавил штурм шведской крепости Вейсенштейн (ныне Пайде в Эстонии). Он получил смертельное огнестрельное ранение и погиб. Не в застенках, не на плахе, а в бою, как воин.
Царь оценил эту храбрость. Иван Грозный, который не был склонен к сентиментальности, позаботился о достойных похоронах своего верного слуги. В 1572 году (по другим данным — в 1573-м) Скуратова похоронили в Иосифо-Волоцком монастыре, где покоились представители знатнейших фамилий.
Человек системы
Главное качество Малюты Скуратова, определившее все его поступки, — это безусловная, почти собачья преданность государю. Он не был инициатором казней и пыток — он был их исполнителем. И все его «хорошие» дела — уничтожение опричнины, дипломатические миссии, героическая смерть в бою — были совершены по воле царя.
Он — типичный продукт своей эпохи: жестокий, преданный, эффективный. Его «заслуги» — в укреплении самодержавия, в борьбе с изменами. Он был тем инструментом, который позволял Ивану Грозному удерживать власть и проводить свою политику. И когда этот инструмент становился опасным, его пускали в ход против тех, кто вышел из-под контроля.
Вместо послесловия
Малюта Скуратов остался в народной памяти палачом и душегубом. И это справедливо: счёт его жертвам идёт на тысячи. Но было бы исторической несправедливостью сводить его личность только к этому. Он был сложной, противоречивой фигурой — хитрым политиком, эффективным администратором, смелым воином и, что самое удивительное, человеком, который поставил точку в истории опричнины. Он был верным слугой своего государя и своей эпохи — со всеми её ужасами и жестокостью.
