Мао Аньин: как сын Мао Цзэдуна воевал в РККА во время Великой Отечественной войны
Когда в 1930 году гоминьдановцы казнили Ян Кайхуэй — вторую жену Мао Цзэдуна, — её старшему сыну Аньину было восемь лет. Мать расстреляли по приговору губернатора провинции Хунань Хэ Цзяня за отказ отречься от мужа-коммуниста и выдать его местонахождение. Трое сыновей Ян Кайхуэй — Аньин, Аньцин и Аньлунь — оказались на улице. Их отец в это время формировал Китайскую Красную армию в горах Цзинганшань, за тысячу километров от дома.
Дети бродяжничали в Шанхае. Младший, Аньлунь, умер от дизентерии. Подпольная сеть коммунистической партии перепрятывала Аньина и Аньцина из дома в дом, пока в 1936 году не удалось устроить их на тайную явку — в детский сад «Датун», созданный партией для детей репрессированных коммунистов. Оттуда партийные люди Дун Цзяньу и Кан Шэн сумели переправить братьев через полмираи — в Советский Союз.
В 1937 году мальчики прибыли в Иваново, в Интернациональный детский дом имени Стасовой — знаменитый «Интердом», где жили дети иностранных коммунистов, революционеров и антифашистов со всего мира. Аньину дали русское имя — Серёжа Юнфу. Младший брат стал Колей. Вместе с ними учились сын Тито Жарко Броз, сын болгарского лидера Георгия Димитрова Митко, сын Долорес Ибаррури Рубен. Все они говорили по-русски и называли друг друга братьями.
Письма Сталину
22 июня 1941 года Аньину было неполных девятнадцать. К началу Великой Отечественной он уже пять лет жил в СССР, хорошо владел русским, читал Пушкина и гордился тем, что может объясниться на французском и английском. Советский Союз он считал второй родиной — и reacted на вторжение вермахта так, как реагировали его советские сверстники: желанием немедленно уйти на фронт.
Однако советские власти категорически не торопились отправлять сына китайского революционного вождя на передовую. Мао Цзэдун в 1941–1942 годах был ценнейшим союзником Москвы на Дальнем Востоке, и безопасность его наследника считалась вопросом государственной важности. Аньину отказывали — мягко, но твёрдо.
Тогда в 1942 году он написал письмо лично Сталину. Текст сохранился: «Дорогой товарищ Сталин! Я — китайский юноша. В руководимой Вами Стране Советов проучился 5 лет. СССР я люблю так же, как люблю Китай. Я не могу смотреть, как германские фашисты топчут Вашу страну. Я хочу мстить за миллионы убитых советских людей. Я полон решимости идти на фронт. Пожалуйста, поддержите мою просьбу».
Письменного ответа не последовало. Но в Интердом внезапно приехал секретарь Исполкома Коминтерна Дмитрий Мануильский — по поручению Сталина. Он поговорил с Аньиным и резюмировал: «Отец герой, сын тоже молодец». Расследование через дипломатические каналы показало, что Мао Цзэдун не возражает против военной службы сына — при условии, что тот получит надлежащую подготовку. И не погибнет по глупости.
Сержант, лейтенант, замполит
Серёжу Юнфу направили на курсы сержантского состава. Затем — в Военно-политическую академию имени Ленина в Москве. После неё — в Военную академию имени Фрунзе, одну из престижнейших военных школ страны. К 1943 году Аньин получил звание лейтенанта РККА и новый псевдоним: Сергей Маев. Фамилия звучала как производная от «Мао», но не выдавала происхождения.
В 1944 году лейтенант Маев наконец попал на фронт. Большинство русскоязычных источников указывает 2-й Белорусский фронт, хотя английская Википедия называет 1-й Белорусский — расхождение, которое, возможно, объясняется перебросками между фронтами в ходе наступления. Должность — заместитель командира по политической части (замполит) танковой роты. Танкисты, воевавшие рядом, не подозревали, кто скрывается под именем Сергей Маев. Его азиатская внешность никого не удивляла: в РККА служили представители десятков национальностей. Большинство сослуживцев считали его бурятом — и не задавали лишних вопросов.
Маев прошёл с боями Польшу и Чехословакию, дошёл до Берлина. О конкретных боевых эпизодах с его участием в открытых источниках информации мало — что неудивительно: замполит танковой роты не оставляет после себя мемуаров, а архивы подразделения хранят лишь формуляры и наградные листы. Но сама должность замполита в танковой роте на завершающем этапе войны подразумевала присутствие на передовой — в гуще наступления, в прямом контакте с экипажами, под огнём.
Японский фронт: враг номер один
После капитуляции Германии в мае 1945 года война для Маева не закончилась. Его перевели на Дальний Восток, в состав Забайкальского фронта. 9 августа Советский Союз вступил в войну с Японией, и Маньчжурская стратегическая наступательная операция стала последней кампанией Второй мировой.
Для Аньина японский фронт имел особое значение. Япония была злейшим врагом Китая: с 1931 года — оккупация Маньчжурии, с 1937-го — полномасштабная война, унёсшая десятки миллионов китайских жизней. Бороться против японской армии в составе РККА было для сына Мао Цзэдуна делом не только воинского, но и глубоко личного долга.
В августе 1945 года Маев отличился в боях в провинции Чахар и при переходе через Большой Хинган — горный хребет, который японское командование считало естественной преградой, непреодолимой для крупных соединений. Советские танки прошли. За эти действия лейтенант Маев был награждён орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».
Сталин, пистолет и возвращение
После окончания войны Мао Аньина принял лично Сталин — в Кремле, в узком составе. Вождь подарил ему именной пистолет с памятной надписью. Этот пистолет спустя пять лет поможет опознать его тело.
В 1946 году Аньин вернулся в Китай — в Яньань, ставший штаб-квартирой Коммунистической партии Китая. Встреча с отцом после десятилетней разлуки была прохладной. Мао Цзэдун приказал сыну немедленно сменить советскую офицерскую форму на старый ватник и матерчатые тапки. «Ты должен узнать, чем живёт простой китайский народ», — сказал вождь. Аньина отправили батрачить к крестьянам в деревню, чтобы он «вспомнил», откуда родом. Советский лейтенант, прошедший Берлин и Хинган, стал пахать землю.
Впоследствии Аньин служил в разведывательном управлении ЦК КПК — Центральном отделе общественных дел — секретарём и переводчиком при Ли Кэнуне, одном из руководителей китайской спецслужбы. Знание русского языка, связи в СССР и военный опыт делали его ценным кадром.
Корейская война: последний рассвет
В июне 1950 года началась Корейская война. В октябре Китай вступил в неё, направив «китайских народных добровольцев» под командованием генерала Пэн Дэхуая. Аньин попросился на фронт. Пэн Дэхуай и другие высшие офицеры пытались его отговорить — слишком велика была ответственность за жизнь сына Мао Цзэдуна. Но сам Мао Цзэдун вмешался: «Он мой сын. Почему он должен быть исключением?» — и разрешил отправку.
Пэн Дэхуай, не желая рисковать, назначил Аньина своим личным секретарём и переводчиком — под псевдонимом «секретарь Лю». Штаб добровольцев разместился в пещерах у старой золотодобывающей шахты в уезде Тончхан, в Северной Корее — под землёй, в относительной безопасности от американской авиации. Но «относительной» — не значит «полной». Воздушное пространство полностью контролировали ВВС США.
Утром 25 ноября 1950 года четыре американских бомбардировщика B-26 «Инвейдер» сбросили напалмовые бомбы на район штаба. Один из снарядов уничтожил наземное строение, в котором находился Аньин. Пэн Дэхуай видел взрыв и бросился к развалинам — охранники схватили его и не дали подойти. Тело Аньина было обгорело до неузнаваемости. Его смогли опознать только по советским часам — подарку Сталина.
Мао Цзэдуну не сообщили сразу. Чжоу Эньлай, Лю Шаоци и Ян Шанкуни приказали Центральному военному совету и Политбюро молчать. Только в январе 1951 года, когда Мао Цзэдун попросил личного секретаря Е Цзылуна вернуть сына в Китай, тот сообщил ему правду. По преданию, вождь долго молчал, потом сказал: «Он солдат на войне. Жертвы неизбежны. Это не важно, чей он сын».
Мао Аньин похоронен в Пхеньяне — на кладбище героев Китайских народных добровольцев. Ему было двадцать восемь лет.
