В советском пантеоне святых фигура матери вождя была выведена за пределы досягаемости для праздного любопытства. О Марии Александровне полагалось говорить с придыханием, как о воплощении самоотверженной материнской любви и стойкости. Её официальная биография была выверена до мелочей, словно парадный портрет, где не должно быть ни тени, ни случайной складки на платье.
Но за этой отполированной до блеска фамильной историей скрывалась другая правда — та, что десятилетиями пылилась в спецхранах под грифом «совершенно секретно». И дело было не в каких-то политических компроматах на мать вождя. Проблема была куда деликатнее: её происхождение, её молодость и даже отцовство одного из её детей ставили под удар главный миф советской пропаганды — миф о «русском» происхождении Ленина.
«Нерусская» кровь вождя
Пожалуй, самым тщательно скрываемым фактом биографии Марии Александровны было её происхождение. В девичестве она носила фамилию Бланк. И эта фамилия, как выяснилось, имела весьма неоднозначное для советской идеологии происхождение.
Согласно документам, хранящимся в архивах, дед Марии Александровны по отцовской линии был евреем. При рождении его звали Израиль Мойшевич Бланк. Лишь приняв православие, он стал Александром Дмитриевичем Бланком. Таким образом, Мария Александровна была еврейкой по отцу и немкой (по некоторым данным, с примесью шведской крови) по матери.
Эта информация стала известна ещё в 1920-х годах. Историк Юлиан Оксман обнаружил в архивах Ленинской библиотеки прошение от еврейской общины об освобождении от подати мальчика с фамилией Бланк — того самого, который впоследствии стал дедом Ленина. Но обнародовать эти данные было немыслимо. В стране, где государственный антисемитизм был частью политики, признать, что в жилах «вождя мирового пролетариата» течёт еврейская кровь, означало подорвать его культ.
В 1932 году сестра Ленина, Анна Ильинична Елизарова, изучив родословную, лично доложила Сталину об этом факте. Она была настолько обрадована своим открытием, что предложила обнародовать его — чтобы показать на примере брата пользу от «смешения племён» и тем самым ударить по антисемитизму. Сталин, однако, смотрел на это иначе. Он наложил на информацию строжайший запрет, а документы были изъяты и переданы на хранение в ЦК партии.
Позже, в 1965 году, писательница Мариэтта Шагинян, работавшая над книгой о Ленине, наткнулась в Ленинградском архиве на те же сведения. Она обратилась лично к Брежневу с просьбой разрешить их публикацию. Ответ был категорическим отказом. Бумаги изъяли, а нескольких архивистов уволили за разглашение «крамольных» сведений. Впервые эти документы увидели свет только в 1991 году, уже в постсоветском Нью-Йорке.
Скандал при дворе: правда и вымысел о фрейлине
Ещё одна тайна, окутавшая имя Марии Александровны, касалась её юности. Существует версия, что она была фрейлиной при императорском дворе. Согласно этой легенде, она обратила на себя внимание будущего императора Александра III, и именно от этой связи родился её старший сын Александр. Якобы именно поэтому Александр Ульянов и пошёл на цареубийство — чтобы отомстить отцу, не признавшему его.
Эта версия, растиражированная в перестроечную эпоху, абсолютно беспочвенна. Во-первых, в списках фрейлин императорского двора, которые велись с 1712 года, Марии Бланк нет. Во-вторых, Мария Александровна покинула Санкт-Петербург в шестилетнем возрасте, переехав с семьёй в имение отца. Александр III родился только в 1845 году, когда Марии Бланк было уже 10 лет, и она жила далеко от столицы. Никакого романа между ними быть не могло по определению.
Сама же история о «фрейлине» — это, скорее всего, искажённое предание. Известно, что в юности Мария Александровна действительно жила в доме своего отчима, который был военным врачом и имел отношение к императорскому двору. Но это была совсем иная история, не имеющая никакого отношения к скандальным романам.
Загадка отцовства и тайна исправленного отчества
Вопрос о том, кто был биологическим отцом старшего сына Марии Александровны — Александра Ульянова, — тоже остаётся открытым. Помимо версии о связи с императором, существует гипотеза, что его отцом был Дмитрий Каракозов, совершивший неудачное покушение на Александра II в 1866 году. Однако никаких доказательств того, что Мария Бланк и Каракозов были знакомы, нет.
Но есть и другая, более любопытная загадка, касающаяся уже самого Владимира Ульянова. Историк Аким Арутюнов приводит свидетельство некоего старожила, утверждавшего, что Владимир был рождён от семейного врача Ульяновых, Ивана Покровского. В качестве подтверждения приводится загадочный факт: в дипломе Владимира Ульянова, выпускника Санкт-Петербургского университета, первоначально было записано отчество «Ивановъ». Затем оно было зачёркнуто и исправлено на «Ильинъ». Что это — ошибка писаря или следствие тщательно скрываемой тайны?
Эта версия не имеет документального подтверждения, однако сам факт её существования и многолетнее замалчивание любых неканонических сведений о семье Ульяновых говорит о том, что советская власть боялась любой тени, которая могла бы упасть на священный образ вождя. В истории с «исправленным» отчеством есть логика: если бы оно было просто опиской, вряд ли бы этот факт так тщательно скрывался. Но сегодня мы можем лишь гадать, что на самом деле скрывалось за этой правкой.
Брак, который не афишировали
Даже замужество Марии Александровны преподносилось в советской историографии не совсем верно. Официально считалось, что она вышла замуж по любви за Илью Николаевича Ульянова, простого, но талантливого педагога. Однако эта любовь была омрачена одним обстоятельством, которое тоже старались не афишировать.
Мария Александровна, будучи дочерью надворного советника, имела все основания считать этот брак «неравным». Её отец дослужился до чина, дающего право на потомственное дворянство. Илья Николаевич же происходил из семьи астраханского портного, бывшего крестьянина. Мезальянс по тем временам был вопиющим.
И хотя впоследствии Илья Николаевич сделал блестящую карьеру, став директором народных училищ, сам факт этого неравенства, возможно, повлиял на то, как семья Ульяновых воспринималась в обществе. Эта социальная пропасть, которую Мария Александровна перешагнула ради мужа, — ещё один штрих к её портрету, о котором предпочитали не говорить.
Заключение
Мария Александровна Ульянова ушла из жизни в 1916 году, всего за год до Октябрьской революции. Она не увидела триумфа своего сына, но именно её образ был возведён на пьедестал как образец советской матери.
Однако за этим парадным фасадом скрывалась женщина со сложной судьбой и неудобной для властей родословной. Её еврейские корни, скандальные (и ложные) слухи о связи с императором, социальное неравенство в браке — всё это десятилетиями замалчивалось или искажалось. Цензура работала не только с текстами, но и с самой историей, вымарывая из неё всё, что могло бросить тень на светлый образ «вождя».
Ирония судьбы в том, что сама Мария Александровна, по воспоминаниям современников, была глубоко верующей женщиной и едва ли одобрила бы ту борьбу с Богом, которую развернул её сын. Но в Советском Союзе даже мёртвым не позволяли быть самими собой — их превращали в символы, лишённые плоти и крови. И только сейчас, когда архивы открылись, мы можем увидеть за иконой живого человека со своими тайнами, страстями и противоречиями.
