Расстрелянный в 1937 году маршал Михаил Тухачевский вошёл в историю как поборник новаторских методов ведения войны. По его инициативе в СССР разрабатывались первые радиоуправляемые танки, беспилотные самолёты и самонаводящиеся ракеты. «Красный Бонапарт» — так называли его современники за стремительный взлёт карьеры и военный гений. Однако мало кто знает, что нестандартных идей Тухачевский придерживался не только в военной, но и в религиозной сфере. Пока одни революционеры громили храмы и строили «рай на земле», будущий маршал вырезал из картона идола Перуна и всерьёз предлагал большевикам сделать язычество государственной религией.
«Сохранить наше грубое язычество»
Серебряный век в России ознаменовался не только расцветом русской религиозной философии, но и небывалым интересом ко всевозможным нетрадиционным духовным течениям — от западного оккультизма до восточного шаманизма. Приметой времени стало увлечение эстетикой язычества. Достаточно вспомнить, каким успехом пользовался тогда роман Дмитрия Мережковского «Юлиан Отступник».
Сын смоленского дворянина Михаил Тухачевский принял подобные искания, что называется, близко к сердцу. Попав во время Первой мировой войны в немецкий плен, будущий маршал разоткровенничался на тему религии с французским офицером Пьером Фарваком. Он признался, что ненавидит князя Владимира Святого, по вине которого Русь после крещения якобы подпала под власть западной цивилизации.
«Мы должны были сохранить наше грубое язычество, наше варварство», — говорил Тухачевский (цитируется по книге историка Сергея Минакова «Сталин и заговор генералов»).
Картонный идол
Однажды Фарвак (по другим данным — Реми Рур), зайдя к Тухачевскому, застал русского пленника за странным занятием. Тот вырезал из цветного картона идола Перуна. Главного бога славянского пантеона Тухачевский представлял весьма устрашающим: очевидец описал «горящие глаза», «огромные уши», «чёрное отверстие рта» и «причудливый нос». Столкнувшись с недоумевающим взглядом француза, Тухачевский объяснил, что перед ним «бог войны и смерти». После этого создатель идола встал на колени перед собственным творением.
Согласно тогдашним воззрениям Тухачевского, восстановленное язычество должно было стать новой славянской религией. Он не отвергал и марксизм, но считал, что в нём чересчур много «цивилизации» и «модернизма».
«Можно скрасить эту сторону марксизма, возвратившись одновременно к нашим славянским богам, которых христианство лишило их свойств и их силы, но которые они вновь приобретут, — уверял Тухачевский. — Есть Даждь-бог — бог Солнца, Стрибог — бог ветра, Велес — бог искусств и поэзии, наконец, Перун — бог грома и молнии. После раздумий я остановился на Перуне, поскольку марксизм, победив в России, развяжет беспощадные войны между людьми. Перуну я буду каждый день оказывать почести».
Кроме картонного идола Тухачевский изготовил и нескольких маленьких деревянных истуканов, которых впоследствии показывал однополчанам.
Записка в Совнарком
Неизвестно, насколько искренне Михаил Тухачевский поклонялся Перуну, но о своих духовных взглядах он не позабыл и в огне Гражданской войны. В 1919 году, уже будучи командармом, Тухачевский подготовил для Совнаркома докладную записку. Член Реввоенсовета убеждал большевиков, что в РСФСР нужно сделать государственной религией язычество.
Члены Малого Совнаркома восприняли данное предложение на полном серьёзе. Тема «натуральной религии» подверглась обсуждению, и после горячих дебатов комиссары приняли решение отказать Тухачевскому в его инициативе.
Однако сам факт дискуссии доставил военачальнику большое удовольствие.
Биограф Тухачевского Юлия Кантор считает данный эпизод «розыгрышем». Однако, учитывая свидетельство Фарвака и других современников, «красный Бонапарт» мог быть и вполне серьёзен, хоть и действовал по-военному прямо, «в лоб».
Согласно мемуарам музыкального критика Леонида Сабанеева, антихристианское мировоззрение Тухачевского принимало и другие, ещё более эпатажные формы. Командарм, например, сочинил пародию на православную литургию, которую дважды «отслужил» перед «иконами» Карла Маркса и Владимира Ленина.
Неудачный эксперимент
Так или иначе, языческие эксперименты Тухачевского пришлись «не ко двору» в Советской России. Власть взяла курс на искоренение любого «опиума для народа». В пропагандистских изданиях вроде журнала «Безбожник у станка» жрецы и шаманы высмеивались наравне со священниками и раввинами.
Государственный атеизм не оставлял места ни для христианства, ни для возрождённого язычества. А сам Тухачевский через 18 лет после своей «религиозной реформы» был расстрелян по обвинению в шпионаже и участии в военно-фашистском заговоре.
