В религиозной истории России есть течение, чьи последователи, гонимые государством, сумели не только выжить, но и сохранить свою самобытность вдали от родины. Речь идет о молоканах — «духовных христианах», нашедших убежище на Кавказе. Их судьба — это удивительный сплав трагедии, веры и неожиданного процветания.
Рождение учения
В середине XVIII века в России появились люди, которые, признавая Библию, отказались от всего внешнего в вере. Они не признавали церковных обрядов, икон, мощей святых, не крестили детей и не почитали православную иерархию. За богослужениями они читали Священное Писание и пели псалмы, ожидая скорого второго пришествия Христа и наступления тысячелетнего царства. Их назвали молоканами — вероятно, потому, что в отличие от православных, строго соблюдавших посты, они позволяли себе в постные дни пить молоко.
Основателем этого направления «духовного христианства» считают Семена Уклеина, который, женившись на дочери лидера другой секты — духоборов, создал собственное учение. К концу XVIII века молоканство распространилось в Тамбовской, Воронежской и других губерниях, привлекая крестьян и даже некоторых священников.
Царский гнев
Государство не могло долго терпеть распространение новой веры. Православная церковь видела в этом раскол и угрозу своим устоям, а власти — нарушение общественного порядка. Особенно ужесточилась политика при Николае I.
В 1820-е годы император подписал указ, объявивший молоканство ересью. Последователей учения начали преследовать. Мужчин, уличенных в распространении учения, отправляли на Кавказскую войну солдатами, а женщин и непригодных к службе — ссылали туда же на поселение.
Цель была проста: удалить «еретиков» из центральных губерний, где их влияние могло ослабить православие, и заодно использовать их для освоения неспокойных окраин империи. Однако этот жесткий замысел неожиданно обернулся для молокан... благом.
Обетованная земля
На Кавказе, среди гор и диких племен, ссыльные вдруг обрели то, чего у них не было на родине — свободу вероисповедания. Им разрешили проводить свои богослужения без помех, но с одним условием — не привлекать к ним посторонних и не вести публичную пропаганду.
К тому же среди молокан распространился слух, что именно где-то рядом с горой Арарат должен явиться Мессия. Таким образом, суровый приговор царя для многих стал указанием пути в землю обетованную. Вскоре государство заметило этот энтузиазм и сменило гнев на милость.
Дорога на юг
Власти не только разрешили, но и стали поощрять переселение молокан на Кавказ. Желающим предоставляли целый пакет льгот. На всем пути до места назначения им обеспечивали бесплатный ночлег и корм для лошадей. По прибытии они целых два года находились на полном государственном обеспечении. Кроме того, каждой семье выделяли землю — до 10 десятин — и бесплатно выдавали домашний скот. Подати переселенцы не платили в течение восьми лет.
Конечно, у государства были и свои резоны. Во-первых, «еретики» переставали раскалывать православное общество в центральных губерниях. Во-вторых, так как они все равно не могли поклоняться публично, их паспортные данные фиксировались — так было проще вести за ними контроль. В-третьих, и это, наверное, было главным, молокане заселяли малолюдные территории, основывали села, занимались ремеслами и торговлей, развивая экономику края.
К середине XIX века на Кавказе жило уже более 65% всех российских молокан, а вместе с ними туда устремились и другие сектанты, беглые крестьяне, дезертиры и преступники.
Судьба молокан на Кавказе оказалась и трагичной, и счастливой одновременно. Они покинули родные места, но смогли сохранить свою веру, создать крепкие общины и внести огромный вклад в развитие южных окраин России. И по сей день в Дагестане, Азербайджане, Ставропольском крае и других регионах живут потомки тех самых «духовных христиан», бережно хранящие удивительную историю своего народа.
