В октябре 1917 года, за три недели до того, как в Петрограде взяли Зимний, старый броненосец «Слава» вышел навстречу двум германским дредноутам. Флот, в котором матросы уже выбирали комитеты и обсуждали приказы, дал бой, которого от него никто не ждал. Это сражение стало последним для Российского императорского флота — хотя формально империи к тому моменту уже не существовало.
Зачем Германии понадобились острова
Осенью 1917 года германское командование решило закрыть балтийский вопрос. Рига пала ещё 3 сентября, но Рижский залив оставался за русскими: вход в него с юга запирали минные поля и батареи на островах Эзель, Моон и Даго. Пока залив был русским, фланг германской армии, наступавшей на Петроград, оставался под угрозой с моря.
Операция получила название «Альбион». Размах для Балтики беспрецедентный: десять дредноутов из линейных эскадр Флота открытого моря, линейный крейсер «Мольтке», девять лёгких крейсеров, около пятидесяти эсминцев, флотилии тральщиков, подводные лодки и транспорты с десантом — 42-я пехотная дивизия и приданные части, порядка 24 тысяч человек. Командовал вице-адмирал Эрхард Шмидт. По подсчётам Барретта, в операции участвовало более трёхсот кораблей и судов.
Против них — Морские силы Рижского залива вице-адмирала Бахирева: два додредноута постройки начала века, «Слава» и «Гражданин» (бывший «Цесаревич», переименованный после Февраля), броненосные крейсера «Баян» и «Адмирал Макаров», несколько канонерских лодок, дивизионы эсминцев, включая новейшие типа «Новик», и подводные лодки, в том числе британские. На островах стоял гарнизон около 12 тысяч человек, в основном 107-я пехотная дивизия, и береговые батареи. Главной считалась батарея № 43 на мысе Церель, четыре двенадцатидюймовых орудия, достроенная буквально накануне.
Флот, который разваливался
Чтобы понять Моонзунд, надо помнить, каким был Балтийский флот к осени 1917-го. Мартовские самосуды в Гельсингфорсе и Кронштадте, убийства офицеров, Центробалт, судовые комитеты, бесконечные митинги. После корниловского выступления в августе недоверие к командному составу достигло предела. Командующий флотом контр-адмирал Александр Развозов пытался лавировать между Временным правительством, Центробалтом и собственными офицерами.
Бахирев в отчёте писал об этом без обиняков: приказы обсуждались, команды соглашались или не соглашались идти в бой, гарнизон островов был ненадёжен. Тимирёв вспоминал, что перед выходом «Баяна» в море офицеры не были уверены, выполнит ли команда приказ. При этом та же самая команда, оказавшись под огнём, дралась. Это противоречие проходит через всю операцию.
Десант в бухте Тагалахт
Утром 12 октября (29 сентября по старому стилю) германские корабли подошли к северо-западному берегу Эзеля. Под прикрытием огня дредноутов десант высадился в бухте Тагалахт. Русская береговая оборона в этом месте была слаба, батареи подавили быстро. К вечеру немцы уже двигались в глубину острова, гарнизон отступал беспорядочно, местами просто разбегался.
Но у моря был свой счёт. В тот же день на русских минах подорвались дредноуты «Байерн» и «Гроссер Курфюрст». «Байерн», новейший линкор с 380-миллиметровыми орудиями, принял столько воды, что его пришлось вывести из операции и с трудом дотянуть до Киля. Мины оставались единственным оружием, которое работало против германского флота независимо от настроений в командах.
Церель: батарея, которую оставили.
Ключ к Ирбенскому проливу — батарея № 43 на Цереле. Четыре 305-мм орудия при нормальной обороне могли надолго задержать германские тральщики. Не задержали.
14 октября линкоры «Фридрих дер Гроссе» и «Кёниг Альберт» вступили в перестрелку с батареей. Русские комендоры добились накрытий, но большая часть гарнизона полуострова Сворбе к тому моменту думала не о бое, а о том, как выбраться. Командир батареи старший лейтенант Николай Бартенев с горсткой добровольцев продолжал стрельбу, пока орудия могли вести огонь. 15 октября батарею взорвали и оставили; сотни солдат сдались немцам. Бартенев — тот самый человек, с которого Валентин Пикуль списал своего Артеньева в романе «Моонзунд». Реальная история проще и горше литературной: одна батарея, которая могла воевать, и гарнизон, который воевать не хотел.
Кассарский плёс: гибель «Грома»
Пока немцы шли по Эзелю, русские эсминцы дрались в Кассарском плёсе — мелководном проливе между Эзелем, Мооном и Даго. 14 октября (1 октября ст. ст.) отряд под командованием капитана 1 ранга Георгия Старка вступил в бой с германскими эсминцами, которых поддерживал дредноут «Кайзер», стрелявший через остров с большой дистанции.
Один из его 305-мм снарядов попал в новейший эсминец «Гром» и разбил машинное отделение. Канонерская лодка «Храбрый» пыталась взять «Гром» на буксир, команда под огнём частью покинула корабль. Немцы захватили эсминец, но затопить или увести его так и не смогли — «Гром» затонул. Русские эсминцы в тот день отошли, но не дали противнику прорваться через плёс к Моонзунду с запада.
Четвёртое октября
Главное произошло 17 октября (4 октября ст. ст.). Немецкие тральщики, расчистив проход, повели в Рижский залив дредноуты «Кёниг» и «Кронпринц» под флагом вице-адмирала Пауля Бенке. Задача — уничтожить русские корабли у Куйваста и пройти в Моонзунд.
Их встретили «Слава», «Гражданин» и «Баян». Расклад был неравный: две 305-мм пушки в башне «Кёнига» против двух в башне «Славы» — но у «Кёнига» башен было пять, а у «Славы» две. К тому же германская артиллерия стреляла точнее и с лучшей системой управления огнём. У русских было одно преимущество: перед войной на «Славе» увеличили угол возвышения орудий, и она могла стрелять дальше, чем ожидал противник. Первые часы боя «Слава» держала немецкие тральщики на дистанции, не давая им работать.
Бенке подошёл ближе. Около половины одиннадцатого «Кёниг» накрыл «Славу»: по русским данным, семь попаданий, три из них под ватерлинию в носовой части. Корабль принял более тысячи тонн воды, сел носом. И тут сработала простая арифметика: осадка выросла, а глубина фарватера через Моонзунд на север составляла около девяти метров. «Слава» не могла уйти вслед за остальными.
Бахирев принял решение: корабль затопить в канале, чтобы закрыть противнику проход. Команда перешла на эсминцы, «Славу» добили торпедами с эсминца «Туркменец-Ставропольский». Потери на броненосце были невелики — погибли три человека, ещё около десяти получили ранения. Корабль, впрочем, лёг не совсем там, где хотели: течение снесло его, и полностью перекрыть фарватер не удалось. «Гражданин» и «Баян» получили попадания, но ушли на север.
Итог
К 20 октября немцы заняли Эзель, Моон и Даго. По германским подсчётам, в плен попало более 20 тысяч человек, захвачено свыше сотни орудий. Русские потеряли «Славу», «Гром», несколько малых судов; британская подводная лодка C32, севшая на мель, была взорвана командой. Немцы потеряли на минах около десяти эсминцев и тральщиков, два дредноута ушли в ремонт, третий, «Маркграф», подорвался уже на обратном пути.
Задачу «Альбион» выполнил: Рижский залив стал германским. Но прорваться дальше, в Финский залив, немцы не пытались. Русский флот ушёл на север сохранив основные силы, и Бахирев в отчёте подчёркивал: корабли сражались, пока могли сражаться.
