На что тратил зарплату советский инженер в брежневское время: реальный бюджет семьи
«Инженер за сто двадцать» — в семидесятые это была не характеристика, а почти диагноз. Выпускник технического вуза, пять лет учивший сопромат, получал на первой работе меньше, чем шофёр или сварщик на соседнем заводе. И всё же этот инженер женился, растил детей, ездил летом к морю и к сорока годам обычно обзаводился холодильником, телевизором и стенкой. Как это сходилось, объясняет не столько экономика, сколько устройство советских цен.
Сколько платили
Средняя зарплата рабочих и служащих в СССР, по данным ЦСУ, составляла 122 рубля в 1970 году, 146 — в 1975-м, 169 — в 1980-м и 190 — к 1985-му. Инженерно-технические работники промышленности в начале семидесятых получали в среднем около 170–180 рублей, то есть заметно выше рабочих. Но к концу брежневской эпохи разрыв почти исчез: оклады инженеров индексировались медленнее, чем тарифы рабочих, и к 1985 году квалифицированный станочник зарабатывал больше инженера своего цеха. Это и породило анекдоты о «вшивой интеллигенции» и массовый уход дипломированных специалистов в рабочие.
Молодой специалист стартовал со 100–120 рублей. Через несколько лет, с категорией, можно было выйти на 140–160. Начальник отдела или ведущий инженер в оборонном НИИ получал 200–250, но таких мест на всех не хватало. Возьмём для расчёта типичную семью: муж, инженер с десятилетним стажем — 150 рублей, жена, инженер или учительница — 120, двое детей. Совокупный доход — 270 рублей в месяц.
Что оставалось на руки
Из этих денег сразу вычиталось: подоходный налог — до 13% с суммы выше ста рублей, профсоюзный взнос — 1%, для членов партии — ещё партвзносы, для бездетных мужчин — 6% «налога на холостяков», который наш инженер, впрочем, уже не платил. На руки семья получала около 240 рублей. Плюс квартальная премия и «тринадцатая зарплата», если план выполнялся, — ещё примерно месячный оклад за год, который обычно шёл на отпуск или крупную покупку.
Еда: главная статья
Бюджетные обследования ЦСУ, которые велись по десяткам тысяч семей, показывали устойчивую картину: на питание семьи рабочих и служащих тратили около трети дохода в начале семидесятых и чуть меньше к восьмидесятым. Историк Наталия Лебина в книге «Пассажиры колбасного поезда» (2019) справедливо замечает, что реальная доля была выше: статистика учитывала государственные цены, а семьи всё чаще докупали продукты на колхозном рынке, где всё стоило в полтора-два раза дороже.
Цены в магазине были стабильны десятилетиями. Чёрный хлеб — 16 копеек, батон — 13–25, литр молока — около 30 копеек, десяток яиц — 90 копеек — рубль тридцать, килограмм сахара — 78–94 копейки, говядина по госцене — около двух рублей, «Докторская» — 2 рубля 20 копеек, сливочное масло — 3 рубля 40–60 копеек. Проблема была не в ценах, а в наличии: мясо по два рубля в областном центре видели по праздникам, а на рынке оно стоило четыре-пять. В итоге наша семья тратила на еду 90–110 рублей в месяц — и это без излишеств.
Отдельная строка — спиртное. Официально на него уходило 3–4% семейного бюджета, но исследователи сходятся, что это заниженная цифра. Бутылка водки стоила 3 рубля 62 копейки, с 1981 года — 5 рублей 30 копеек; на праздники, дни рождения и «обмыть премию» в среднестатистической семье уходило больше, чем признавали анкеты.
Квартира за десятку
Здесь советский бюджет выглядел фантастически по любым нынешним меркам. Квартплата с коммунальными услугами за двухкомнатную квартиру составляла 10–15 рублей в месяц. Электричество — 4 копейки за киловатт-час, телефон — 2 рубля 50 копеек. На жильё и коммуналку уходило 3–5% дохода — именно эту цифру советская пропаганда любила сравнивать с Западом, где за крышу над головой платили четверть и треть заработка.
Правда, квартиру нужно было сначала получить. Очередь на государственное жильё тянулась годами, а кооперативная «двушка» стоила 6–8 тысяч рублей с первым взносом 30–40%. Для семьи с доходом 270 рублей это означало три-четыре года откладывать половину заработка.
Транспорт тоже почти ничего не стоил: метро — 5 копеек, трамвай — 3, проездной — 3–6 рублей. На двоих работающих выходило до 10 рублей в месяц.
Одежда: дорого и редко
Если еда и жильё были дёшевы, то одежда и обувь — непропорционально дороги. На них, по данным ЦСУ, уходило 15–17% семейного бюджета, и это при том, что покупали их редко. Мужской костюм стоил 80–150 рублей, зимнее пальто — 100–200, женские сапоги отечественного производства — 40–60, а импортные, за которыми стояли очереди, — 80–120 рублей, то есть почти месячную зарплату. Школьная форма — около 20 рублей, детские ботинки — 10–15.
Историк Наталья Чернышова в монографии «Soviet Consumer Culture in the Brezhnev Era» (2013) показывает, что именно одежда стала главной зоной «потребительского напряжения»: денег на неё хватало, а желанных вещей не было. Отсюда — переплата спекулянтам, ателье, вязание и шитьё дома. В бюджете нашей семьи на одежду и обувь в среднем уходило 35–45 рублей в месяц, но тратились они скачками: осенью — сапоги, весной — куртка ребёнку.
Дети и отпуск
Детский сад стоил от 8 до 12 рублей в месяц в зависимости от дохода родителей. Школьные обеды — 10–15 копеек в день. Путёвка в пионерский лагерь через профсоюз — 9–12 рублей за смену, остальное доплачивало предприятие. На двоих детей семья тратила 20–30 рублей в месяц, не считая одежды.
Отпуск — отдельная история. Профсоюзная путёвка в санаторий или дом отдыха обходилась в 30% стоимости, то есть 30–50 рублей. Но доставалась она не каждому и не каждый год. Чаще ездили «дикарями»: плацкарт до Симферополя стоил около 15 рублей, койка у хозяйки — рубль-полтора в сутки. Отпуск на Чёрном море на семью из четырёх человек укладывался в 200–300 рублей — те самые отпускные и премия.
На что копили
После еды, квартиры, транспорта, детей и одежды у семьи оставалось 20–40 рублей. Они шли в сберкассу, и это была общая закономерность: вклады населения выросли с 47 миллиардов рублей в 1970 году до 157 миллиардов в 1980-м и 220 миллиардов к 1985-му. Копили на конкретные вещи. Холодильник «ЗИЛ» или «Минск» — 250–300 рублей, год откладываний. Цветной телевизор «Рубин» — 600–750, два года. Мебельная стенка — 400–800. Автомобиль ВАЗ-2101 в 1970 году стоил 5500 рублей, «шестёрка» к концу десятилетия — около 8000. Это три года совокупного дохода семьи целиком, без еды и квартплаты, — и потому инженер покупал машину в сорок пять, если покупал вообще.
Экономисты называли это «отложенным спросом»: деньги у людей были, тратить их было не на что, и сбережения превращались в навес, который рухнул на экономику в конце восьмидесятых.
Итог
Бюджет семьи инженера в семидесятые выглядел так: 100 рублей — еда, 40 — одежда, 25 — дети, 15 — квартира, 10 — транспорт, 15 — всё остальное от газет до парикмахерской, 30 — в сберкассу. Эта арифметика сходилась только потому, что государство держало на искусственно низком уровне всё необходимое — хлеб, жильё, проезд, детский сад — и на искусственно высоком всё желанное — обувь, мебель, технику, автомобиль. Инженер не был беден в том смысле, что не мог оплатить жизнь. Он был беден в том смысле, что не мог оплатить ничего сверх неё. И именно это ощущение, а не цифры в расчётной ведомости, определило настроение последнего советского поколения.
