Тема исполнения смертных приговоров в Советском Союзе долгое время оставалась засекреченной. Историки и правоведы, опираясь на рассекреченные инструкции и редкие воспоминания, могут восстановить лишь общие черты процедуры, которая существенно менялась в разные периоды.
В период «Большого террора» (1937-1938 гг.) приговор к ВМН часто означал немедленное исполнение. Практика была упрощена до предела: знаменитые «тройки» НКВД выносили приговоры за несколько минут, а расстрел следовал в ближайшие часы или дни, иногда — в ту же ночь. В таких условиях ни о каких «последних просьбах», свиданиях или письмах речи не шло. Единственной формальной возможностью отсрочки была подача ходатайства о помиловании в Президиум ЦИК СССР, на которую отводилось 72 часа с момента оглашения приговора. Однако, как в случаях с Зиновьевым и Каменевым, рассмотрение могло занять всего сутки и завершиться отказом.
Ситуация изменилась в послесталинский период. С конца 1950-х годов процедура приведения смертных приговоров в исполнение была детально регламентирована ведомственными инструкциями МВД и находилась под надзором прокуратуры. После вынесения приговора Верховным судом союзной республики или СССР начинался длительный этап рассмотрения кассационных жалоб и ходатайств о помиловании. Этот процесс мог длиться месяцами. Все это время осужденный содержался в камере смертников, обычно в одиночном заключении.
Согласно действовавшим инструкциям, осужденному предоставлялся ряд формальных возможностей. По прибытии в тюрьму начальник учреждения был обязан уведомить его о праве написать прошение о помиловании на имя Президиума Верховного Совета. Пока прошение рассматривалось всеми инстанциями, приговор не приводился в исполнение. Также осужденный мог написать последние письма родственникам, которые подвергались цензуре, и отправить одну телеграмму за государственный счет.
В исключительных случаях, с личного разрешения высших судебных инстанций, могло быть разрешено краткое свидание с близкими родственниками. По личной просьбе осужденного ему обеспечивали условия для отправления религиозных обрядов — можно было молиться в камере или, в редких случаях, пригласить священнослужителя. Незначительные бытовые просьбы, например, просьба о последней сигарете, обычно удовлетворялись.
Вместе с тем процедура была жёсткой и строгой. Осуждённому никогда не сообщали точную дату казни. Приведение приговора в исполнение происходило, как правило, ночью или на рассвете. Смертника выводили из камеры под предлогом перевода или свидания и сопроводили в специально оборудованное помещение. Прогулки, передачи от родных и какие-либо контакты с другими заключенными были запрещены. Личные вещи казненного впоследствии уничтожались.
Советская система, стремясь к формальной законности, создала детальный регламент, который, однако, был направлен на полную административную и психологическую изоляцию осужденного. Процедура, допускавшая формальные просьбы, была лишена публичности и сведена к техническому акту, глубоко скрытому от общества.
