Национальная народная армия: какие бывшие немецкие офицеры Гитлера стали командовать войсками ГДР

Парадокс «армии рабочих и крестьян»

Когда в 1948–1949 годах советская военная администрация начала тайную подготовку к созданию вооружённых сил на территории своей оккупационной зоны, перед ней встала проблема, которую не могли решить никакие политработники. Нужны были люди, знавшие, как устроена армия изнутри: как планировать операции, как организовать снабжение, как обучать солдат. В Советском Союзе таких специалистов в нужном количестве не было — да и не хотели советские офицеры массово уезжать в разрушенную Германию. Оставался один источник кадров: бывшие офицеры вермахта.

К середине 1956 года, когда ННА насчитывала около 17 600 офицеров, почти 500 из них были выходцами из вермахта . Цифра кажется небольшой, но речь шла не о рядовых исполнителях. Бывшие гитлеровские офицеры занимали ключевые посты в министерстве, командованиях видов вооружённых сил и военных училищах . Именно они, а не вчерашние партийные функционеры, знали, как строить армию.

Винценц Мюллер: генерал трёх режимов

Самой знаковой фигурой этого странного симбиоза стал Винценц Мюллер — человек, чья карьера началась при кайзере, продолжилась при Гитлере, а завершилась при Ульбрихте. Генерал-лейтенант вермахта, командовавший корпусом, он попал в советский плен летом 1944 года после разгрома группы армий «Центр». В плену Мюллер сделал то, что для кадрового военного было немыслимо: присоединился к Национальному комитету «Свободная Германия», созданному из военнопленных для пропагандистской работы против Третьего рейха .

Вернувшись в Германию в 1948 году, Мюллер быстро стал ключевой фигурой в строительстве восточногерманских вооружённых сил. С 1953 по 1955 год он возглавлял Главный штаб казарменной народной полиции — предшественницы ННА, а с созданием Национальной народной армии стал заместителем министра национальной обороны и начальником Главного штаба . Его военный опыт, приобретённый в том числе в генеральном штабе вермахта, оказался незаменим.

Но у Мюллера была и вторая, тайная жизнь. В 1955–1956 годах он поддерживал контакты с западногерманскими политиками, включая министра финансов Фрица Шеффера, обсуждая планы объединения Германии через конфедерацию . Эти переговоры велись с ведома советских представителей, но в конечном счёте провалились. В мае 1961 года, накануне возведения Берлинской стены, Мюллер покончил с собой. Обстоятельства его смерти до сих пор вызывают споры: одни историки говорят о личной трагедии человека, разрывавшегося между двумя Германиями, другие — о давлении со стороны Штази .

Список «неблагонадёжных»

Второй по известности фигурой среди бывших гитлеровских генералов в ННА был Арно фон Ленски. Генерал-лейтенант, командовавший танковой дивизией в Сталинграде, он попал в плен в 1943 году и провёл в советских лагерях почти десять лет. Вернувшись в Германию в 1952 году, фон Ленски — потомок прусских дворян — начал строить танковые войска будущей ННА . Его аристократическое происхождение и монархические убеждения не помешали ему стать генералом «рабоче-крестьянской» армии.

Однако уже к концу 1956 года руководство Социалистической единой партии Германии начало осознавать масштаб проблемы. Венгерские события осени 1956 года, когда офицеры венгерской армии перешли на сторону восставших, вызвали в Восточном Берлине настоящую панику. Если такое возможно в Будапеште, почему невозможно в Берлине? Министерство государственной безопасности провело проверку всех бывших офицеров вермахта, занимавших руководящие посты в ННА. Результат оказался обескураживающим: большинство были признаны «политически ненадёжными» и имеющими «западные связи» .

15 февраля 1957 года Политбюро СЕПГ приняло решение о поэтапном удалении «бывших» из армии. Офицеров вермахта разделили на категории. Те, кто «активно и руководяще действовал в рейхсвере и гитлеровской армии» — генеральские чины, офицеры генштаба, участники войны в Испании — подлежали увольнению в первую очередь, к концу 1957 года. Специалисты, не занимавшие командных должностей, могли остаться до 1960 года. К марту 1964 года в ННА оставалось всего 67 бывших офицеров вермахта .

Что осталось в наследство

Историки до сих пор спорят, насколько глубоким было влияние вермахта на ННА. Немецкий исследователь Даниэль Ниметц в своей монографии «Das feldgraue Erbe» («Серо-зелёное наследие») показал, что речь шла не только о кадрах. Внешний облик ННА — форма, знаки различия, строевой шаг — сознательно копировал прусско-германские образцы, адаптированные под советские стандарты . Система званий сочетала немецкие названия с советской структурой: звание «фенрих» соответствовало советскому прапорщику, генеральские погоны получили пятиконечные звёзды вместо традиционных четырёхконечных .

Но глубже внешнего сходства было то, о чём в ГДР не говорили вслух. Традиции «бравого солдата» — жёсткая дисциплина, муштра, неуставные отношения — во многом воспроизводили армейскую культуру вермахта. Ниметц отмечает, что «казарменный» тон общения, характерный для ННА, был прямым наследием старой немецкой армии . СЕПГ пыталась противопоставить этому «социалистическую солдатскую личность», но практика часто расходилась с идеологией.

Цена компромисса

История бывших офицеров вермахта в ННА — это история компромисса, который правящий режим был вынужден заключить с собственным прошлым. Молодой республике нужны были военные профессионалы, а взять их было негде, кроме как из армии поверженного врага. Официально ГДР провозглашала разрыв с нацистским наследием и «милитаристскими традициями». На практике же строительство новой армии шло руками тех, кто эти традиции впитал с молодости.

К концу 1950-х годов «бывших» выдавили из армии, но их влияние уже было заложено в фундамент ННА — в структуру, в методы обучения, в саму армейскую культуру. Национальная народная армия стала уникальным гибридом: советская идеология, прусская выправка, немецкая педантичность. И за этим гибридом стояли люди, чьи биографии были написаны кровью Второй мировой войны — с обеих сторон линии фронта.

К 1990 году, когда ННА прекратила существование, её история насчитывала тридцать четыре года. За это время она прошла путь от «армии рабочих и крестьян» до одной из самых боеспособных сил Варшавского пакта. Но начало этому пути положили генералы, носившие совсем другие погоны.