Отец, который не хотел быть грузином
Детские впечатления Светланы рисуют образ человека, который сознательно дистанцировался от своей родины. Она вспоминала, что Иосиф Виссарионович терпеть не мог, когда к ним в дом кто-то приезжал из Грузии, да ещё с традиционным щедрым угощением — вином, фруктами, виноградом. Сталин безумно сердился. Дары немедленно отправлялись обратно, а под горячую руку попадало матери — Надежде Аллилуевой.
Грузинского в доме не культивировали. Совсем. Отец, по словам дочери, «совершенно обрусел». Ни черкески, ни папахи, ни кавказских танцев под зурну. Единственная уступка — любимые мягкие сапоги из грузинской кожи. Зато когда на дачу в Зубалово съезжались гости — Будённый, Ворошилов, — дом наполнялся музыкой. Звучали русские песни. И Сталин подпевал. У него был отличный слух и хороший голос.
Дети видели отца, который говорил по-русски (пусть и с акцентом), пел русские песни, проводил часы за русскими застольными спорами и полюбил суровую красоту Сибири с её грубоватыми и молчаливыми людьми. «Феодальные почести», которые пытались ему оказывать грузины, он презирал.
Среда воспитания: Москва, а не Гори
Важно понимать: Светлана родилась в 1926 году, Василий — в 1921-м. Их детство прошло в Кремле и на подмосковных дачах. Грузинского языка они не знали. Грузинской культуры не касались. Их мать, Надежда Аллилуева, была женщиной сложного происхождения — дочь русской революционерки и наполовину цыгана. Дом, в котором они росли, был московским, русскоязычным, советским. Грузия осталась где-то далеко, в биографии отца, о которой он сам не любил распространяться.
Показательна и бытовая деталь: Василий, в отличие от старшего брата Якова, во всех документах писал фамилию не Джугашвили, а Сталин. В анкете он указал: «Отец до 1917 г. профессиональный революционер. В настоящее время Генеральный секретарь ЦК ВКП(б)». Ни слова о грузинском происхождении.
Отец, который сам считал себя русским
Но, пожалуй, главное — сам Сталин уже тогда формировал новую идентичность. В 1930-е годы он всё чаще говорил о себе как о русском человеке. Сохранилась его знаменитая фраза: «Я русский человек грузинской национальности». В шутливом застольном споре с болгарским коммунистом Георгием Димитровым он бросил: «Я не европеец, а обрусевший грузин-азиат».
В этих словах — не просто игра. Это была политическая позиция. Сталин, грузин по рождению, в 1930–1940-е годы последовательно проводил курс на «великорусское» государственное строительство, возрождал русских героев прошлого, делал русский язык обязательным во всех республиках. Он не мог быть русским по крови — но мог стать русским по духу и по делу. И своим детям он этот дух передал.
Парадокс: грузин, который остался внутри
Конечно, это не вся правда. Историки спорят: был ли Сталин «обрусевшим» или оставался «истинным грузином»? Светлана в тех же мемуарах проговаривается: за столом отец мог проводить часы, жарко споря с гостями, — типично кавказская манера. Летом на пикниках он брал двустволку и стрелял по коршунам в небе, словно горный охотник. Он любил слушать грузинские песни «Сулико» и «Цицинатела», переписывался с матерью на грузинском и каждый отпуск старался провести на Кавказе.
Грузинское никуда не делось. Оно осталось в акценте, в поговорках, в особом построении фраз («СССР есть база мирового революционного движения»). Оно осталось в привычке пить грузинские вина и есть грузинские блюда.
Но дети этого не замечали. Для них отец был просто папой — строгим, властным, поющим русские песни. Грузинские корни оказались заслонены русской повседневностью, московским бытом и советской идеологией. Василий и Светлана выросли не в Грузии и не в грузинской культуре. Они выросли в кремлёвских коридорах, где главным языком был русский, главной песней — «Катюша», а главным человеком — их отец.
И он, каким бы ни было его происхождение, всегда говорил с ними по-русски.
