21/11/26

Национальность отца Ленина: что с ней было не так

Вопрос о национальности Ильи Николаевича Ульянова — из тех, что кажутся простыми только на первый взгляд. В советских учебниках он был русским педагогом-демократом, выходцем из мещан. В постсоветские годы появились версии о калмыцких, чувашских, а то и вовсе экзотических корнях. Где здесь факты, а где идеологическая пыль, налипшая за десятилетия? Если отбросить и советскую лакировку, и постсоветскую сенсационность, остаётся история о том, как документы — метрические книги, ревизские сказки, записи ремещанских управ — говорят больше, чем любые домыслы.

Что написала сестра

Первым источником, который обычно вспоминают, когда речь заходит о происхождении Ильи Николаевича, являются воспоминания его старшей дочери Анны Ильиничны Ульяновой-Елизаровой. В начале 1930-х годов она написала: «По национальности Илья Николаевич был русским, но некоторая примесь монгольской крови несомненно имелась, на что указывали несколько выдающиеся скулы, разрез глаз и черты лица. В Астрахани, как известно, значительную часть населения составляли издавна татары» .

Эта фраза стала отправной точкой для множества интерпретаций. Однако важно понимать контекст: Анна Ильинична писала это в начале 1920-х — 1930-х годов, когда Ульяновы практически ничего не знали о деде и его семье. Как отмечают исследователи, в памяти Анны Ильиничны остались только самые яркие рассказы отца о детстве и собственные детские воспоминания о единственной поездке в Астрахань к родным . Это не документ, а семейное предание, основанное на внешности и смутных воспоминаниях. «Примесь монгольской крови» здесь — не результат архивных изысканий, а визуальное впечатление, помноженное на знание о том, что в Астрахани жило много татар.

Что нашли в архивах

Настоящая документальная работа началась позже. В 1929 году астраханский архивист Пётр Иванович Усачёв, заведующий Астраханским окружным архивным бюро, прислал в Институт Ленина рукопись биографического очерка об Илье Николаевиче. Именно Усачёв первым обнаружил в архиве книгу «на записку мастеров» Астраханской ремесленной управы за 1834 год, где значилось, что Николай Васильевич Ульянов принадлежал к цеху портных . Позже он нашёл и ревизскую сказку 1835 года, и запись о рождении Ильи в метрической книге Гостино-Николаевской церкви Астрахани.

Эта запись, датированная 19 июля 1831 года, гласит: «Девятнадцатого числа астрах. мещ. Николая Васильевича Ульянина и законной жены его Анны Алексеевой (родился) сын Илия» . Фамилия деда писалась тогда и как Ульянин, и как Ульянов — окончательное написание ещё не устоялось. Что касается национальности, то в документах Астраханского госархива 1837 года прямо указано: «Николай Васильев Ульянин... коренного российского происхождения». Русской была и его жена Анна — дочь астраханского мещанина Алексея Лукьяновича Смирнова .

Это не означает, что никаких иных корней быть не могло. В Астрахани, крупном торговом городе на Волге, население было смешанным, и ассимиляция шла веками. Но документы фиксируют сословную принадлежность — мещане, цеховые ремесленники, — а не этническую «кровь». Для официального делопроизводства той эпохи это было неважно.

Откуда взялась калмыцкая версия

Калмыцкая версия происхождения Ульяновых имеет свою историю, и она показательна. Активнее всего её разрабатывала писательница Мариэтта Шагинян, автор книг о Ленине. Именно она в 1930-е годы, общаясь с Усачёвым и изучая астраханские материалы, обратила внимание на скуластость и «монгольские» черты, о которых писала Анна Ильинична, и связала их с калмыцким населением Астраханской губернии. Версия получила развитие в её очерках и книгах.

Однако современные исследователи относятся к ней осторожно. Кандидат философских наук, магистр истории Алексей Нилогов, который с 2020 года активно занимается генеалогией Ульяновых по архивным документам, отмечает, что работа по изучению родословной Ленина в советское время была поставлена плохо, делались лишь спорадические открытия. Что касается «калмыцкой ветви», то она, по его словам, до сих пор не имеет прямого документального подтверждения — в отличие от еврейских корней по линии матери, где удалось найти ревизскую сказку 1811 года .

Более того, сама Анна Ильинична в той же фразе, которую цитируют все сторонники «монгольской» версии, называет отца русским. «Примесь» — это не смена национальности, а лишь предположение о возможной примеси, основанное на внешности. В документах же эпохи, когда жил Илья Николаевич, никаких указаний на калмыцкое или чувашское происхождение нет.

Кем он был на самом деле

Если отбросить и советскую, и постсоветскую мифологию, ответ оказывается прозаичным и одновременно сложным. Илья Николаевич Ульянов был русским по языку, культуре, вере и самосознанию. Он родился в семье астраханского мещанина-портного, который, в свою очередь, происходил из крепостных крестьян помещика Брехова, владельца половины села Андросово Сергачского уезда Нижегородской губернии . Дед Ленина, Николай Васильевич, в 1791 году уехал в Астрахань в поисках работы, в 1799-м перевёлся в разряд государственных крестьян, а в 1808-м был принят в мещанское сословие и в цех портных. Именно он первым вырвался из крепостной зависимости и изменил фамилию с Ульянин на Ульянов .

Илья Николаевич получил образование, которое для человека его происхождения было почти подвигом. Он окончил Астраханскую гимназию с серебряной медалью, но как выходец из «податного сословия» не имел права поступать на службу. Только после того, как Астраханское мещанское общество выдало ему свидетельство об увольнении из общества и приняло на себя платежи податей, он смог поступить в Казанский университет . Он стал педагогом, дослужился до чина действительного статского советника, который давал право на потомственное дворянство . Это была карьера, сделанная собственным трудом, а не происхождением.

Национальность отца Ленина не была ни тайной, ни проблемой для его современников. Проблемой она стала позже — когда советская пропаганда создавала образ вождя, и когда постсоветские публицисты принялись искать в его родословной сенсации. Документы говорят просто: русский мещанин, сын портного, внук крепостного, ставший дворянином по службе. Всё остальное — либо семейные предания, либо идеологические конструкции.