Дом, который построил... не Ганс
Историю послевоенной стройки принято обрастать мифами. Дома первых послевоенных лет действительно примечательны: двух-четырехэтажные, с толстыми стенами, высокими потолками и необычными эркерами, они резко отличались и от послевоенных «хрущёвок», и от довоенных построек. Путаницу вносит и сам термин «немецкий»: его часто прикладывают к любым малоэтажкам конца 1940-х. Исследователи, впрочем, до сих пор находят отличия. Например, в Ленинграде такие здания до сих пор называют «немецкими коттеджами» — с европейской планировкой и отдельными входами почти у каждой квартиры.
Однако, как показывают современные исследования и признанные историки, иностранное влияние здесь минимально. Сюрприз для многих, привыкших думать иначе: не существовало никакой особой «немецкой» школы. Дома возводились по типовым проектам ленинградских архитекторов. Немцы были рабочей силой, и вчерашний солдат вермахта чаще всего не имел строительной квалификации, о чём мы поговорим чуть позже.
Казус «настоящего немца»
Но почему же в массовом сознании так прочно укрепилась связка «немец — качество»? Уверен, каждый из вас слышал фразы вроде: «Немец и забор положит так, что сто лет стоять будет». Однако, как пишет «Русская семерка», это стойкое убеждение — ошибочно. В бывшем СССР долгое время господствовал стереотип о немецкой природной педантичности и аккуратности, которая якобы и привела к появлению таких домов. Но стоит копнуть глубже, и мы увидим менее красивую картину.
Многие военнопленные, оказавшись на стройках в 1945–1947 годах, откровенно «халтурили», по меткому выражению. Основной целью для них было выжить, получить паек, деньги и, главное, смягчить режим. «Документальный фильм от ТК "Мир" про военнопленных немцев в СССР говорит: качество таких домов было не лучше, а порой даже хуже построенных советскими рабочими». Исследование портала Cyrillitsa подтверждает: их «работа на строительстве предполагала значительное облегчение режима содержания... что многие немцы сразу стали говорить, что они каменщики, или штукатуры... хотя большинство из них до войны ни разу не работало по таким профессиям». Получается, система сама поощряла очковтирательство и халтуру, чтобы выдать отчетность.
Что и как: масштабы застройки силами военнопленных
Чтобы разрушить романтический ореол вокруг этих зданий, важно понять, сколько их было. По германским данным, Советский Союз взял в плен около 3,2 миллиона немцев. Из них уже к 1947-1949 годам на родину вернулось около полутора миллионов. К 1956 году в живых и в плену оставались лишь единицы. Иными словами, трудились они в СССР относительно недолго — всего несколько лет. Могли ли необученные люди, выживавшие в тяжёлых лагерных условиях ускоренными темпами, возводить «элитное» жильё? Конечно, нет.
Строили они в основном рабочие кварталы и бараки. Не «сталинки» для партийной верхушки в центре городов, а массовое жильё на окраинах. В Челябинске, например, на «немецком квартале» на улице Мира и сегодня, увы, просят снести дома — их критическое состояние вызывает ужас у жителей. В Новотроицке в бывшем бараке для пленных 80-летней давности до сих пор живут пенсионерки.
Но и это не вся правда. Существовали и исключения — объекты, достроенные пленными, которые изменили облик городов. В Воронеже на рубеже 40-50-х годов с их помощью восстановили Дом связи и гостиницу «Воронеж». В Перми достраивали ДК Солдатова и «Дом со львами». В Москве в 1945-1949 годах их задействовали даже при закладке фундаментов сталинских высоток — но это, опять же, не их заслуга, а безымянная рабочая сила. Так что не стоит верить легендам о "немецком качестве" — дома, построенные военнопленными, это не архитектурный подвиг, а прагматичный ответ на острую нехватку рабочих рук в стране, разрушенной войной.
