Когда говорят о необитаемых островах, воображение рисует песчаные пляжи и пальмы. В России всё иначе. Здесь необитаемость — это не курортная открытка, а холод, туман, брошенные военные городки и природа, которая забирает своё обратно быстрее, чем человек успевает о ней пожалеть. И всё же именно в этих местах, куда добраться сложнее, чем на другой конец света, сохраняется то, что в обжитых краях давно утрачено: тишина, к которой не примешивается ничей голос.
Симушир: город-призрак на Курилах
Симушир — один из самых показательных примеров того, как выглядит российская необитаемость. Остров в средней части Курильской гряды, площадь почти 345 квадратных километров, три действующих вулкана и бухта Броутона — затопленная кальдера, которую считают одной из лучших естественных гаваней на всём архипелаге . Ещё в 1970-х здесь располагалась одна из крупнейших военно-морских баз на Дальнем Востоке. Здесь стояли корабли и подводные лодки, работали штабы, жили семьи офицеров.
Сегодня Симушир необитаем уже более четверти века. Корреспондент «Звезды», побывавший на острове в 2023 году в составе экспедиции Русского географического общества и Минобороны, описал то, что осталось: подтопленный причал, разрушенный штаб с трибуной и баннером с цитатой Нахимова, парты в учебных классах, мягкие игрушки и японские электронные игры в брошенных квартирах . Всё это медленно съедает сырость и ветер. По оценке учёных, взлётно-посадочную полосу ещё можно использовать — нужно лишь расчистить от травы. Но расчищать некому.
Симушир интересен не только как «город-призрак». Он расположен на границе двух биогеографических зон — японской и камчатской, и это создаёт уникальное смешение видов. На скалах гнездятся топорки, ипатки, кайры, тупики-носороги. В прибрежных водах — сивучи, каланы, косатки . Природа вернула себе территорию, которую человек оставил по своей воле, и сделала это без всякой сентиментальности.
Остров Беринга: необитаемость, которая не совсем необитаемость
Строго говоря, остров Беринга из Командорского архипелага обитаем: там есть село Никольское, живут люди. Но добраться до него — отдельное приключение, которое многое говорит о том, что такое российская островная изоляция. Самолёт Л-410 летает дважды в неделю, но только в хорошую погоду. А погода здесь — это туман, который «практически всегда», и дождь, который раскисает грунтовую полосу . Напрямую из Петропавловска-Камчатского самолёт лететь не может — не хватает топлива на обратный путь, а дозаправка в Никольском не работает, потому что топливохранилище построили, но оно «почему-то не работает». Морское сообщение — теплоход раз в месяц, тридцать-сорок часов качки .
В 1741 году здесь зимовал Витус Беринг. Его корабль «Святой Пётр» выбросило на берег неизвестного острова, и команде пришлось остаться на вынужденную зимовку. Беринг зиму не пережил . С тех пор прошло почти триста лет, а логистика улучшилась не так радикально, как хотелось бы. Остров Беринга — это не «место, где не ступала нога человека». Это место, где человек ступил, но с большим трудом и не всегда по своей воле.
Онекотан: вулкан в вулкане
Онекотан — ещё один необитаемый остров Курильской гряды, и, пожалуй, самый живописный из тех, что существуют в России. Здесь находится вулкан Креницына — «вулкан в вулкане»: внутри древней кальдеры Тао-Русыр диаметром 16–17 километров плещется озеро Кольцевое, а из его центра поднимается молодой конус высотой 1324 метра . Это геологический феномен, который вулканологи считают одним из самых красивых в мире.
В советское время на Онекотане была метеостанция и небольшой военный гарнизон. К 1990-м всё закрыли, последние жители ушли. Сегодня остров необитаем и входит в состав Сахалинской области . Попасть сюда можно только в составе экспедиции или круиза — регулярного сообщения нет. В отличие от Симушира, где остались руины военного городка, Онекотан почти не хранит следов человека. Здесь только вулканы, озеро, туман и трава.
Монерон: остров, который стал заповедником поневоле
Монерон в Татарском проливе — пример того, как необитаемость оказалась благом. Постоянного населения здесь нет с 1970-х, хотя история присутствия человека насчитывает тысячи лет: айны приходили сюда на промысел, японцы в первой половине XX века построили посёлки и маяк, к 1936 году население достигало 900 человек . После войны остров достался СССР, но советские рыбаки не задержались. Землетрясение 1971 года разрушило часть построек, и люди уехали.
С 1995 года Монерон — первый в России морской природный парк . Отсутствие человека оказалось подарком для экосистемы: здесь сохранились столетние аянские ели, на лежбищах отдыхают сивучи, на скалах гнездятся топорки и тупики-носороги — их в России можно встретить только здесь . 37 видов растений считаются редкими, девять входят в Красную книгу. Монерон — это не «место, где почти не ступала нога человека». Это место, откуда человек ушёл, и природа этим воспользовалась.
Шалим и Порт-Владимир: остров-призрак в Заполярье
На другом конце страны, в Мурманской области, есть остров Шалим. Здесь находился посёлок Порт-Владимир, который в советские годы был центром жизни: рыбзавод, школа, больница, воинские части. В 1938 году здесь жили 754 человека . В 1994 году посёлок покинули последние жители. С тех пор природа забирает своё: дома зарастают травой и деревьями, внутри остались кровати, мебель, одежда, пожелтевшие газеты 1993 года. На одной из скал бывшие жители прикрепили табличку: «Порт-Владимир, мы верим в твое возрождение» .
Шалим — не самый известный остров, но, пожалуй, самый эмоциональный пример. Симушир был военной базой, Монерон стал заповедником, Онекотан никогда не был обжит по-настоящему. А Порт-Владимир был домом. И то, что от него осталось, — это не руины, а следы жизни, которую никто не планировал заканчивать.
Почему о них не говорят
Необитаемые острова России редко попадают в новости. Исключение — когда там что-то находят: экспедиция РГО, военные, учёные. Или когда кто-то предлагает сдавать их в аренду. Профессор Аркадий Тишков в интервью говорил, что необитаемых островов много на Амуре, Волге, Лене, Оби и Енисее, и их «даже можно взять в аренду» — построить базу для туристов, заняться бизнесом . Звучит заманчиво, но между «можно взять в аренду» и «можно добраться» лежит пропасть, которую на Командорах измеряют месяцами ожидания погоды.
Необитаемость в России — это не экзотика и не роскошь. Это чаще всего результат того, что человек ушёл, потому что не смог остаться. Военная база закрылась, рыбзавод развалился, метеостанцию сократили. И природа, которая не спрашивала разрешения, просто продолжила делать своё дело. Симушир, Онекотан, Монерон, Шалим — все они разные, но в одном похожи: чтобы там оказаться, нужно приложить нечеловеческие усилия. А чтобы понять, зачем это нужно, — достаточно один раз увидеть фотографию бухты Броутона или озера Кольцевого. Дальше объяснять не требуется.
