Тайное письмо: «Нет, это существо... не была женщина»
В 1829 году Гоголь, тогда еще молодой и никому не известный литератор, внезапно уехал из Петербурга в Любек. В письме матери, объясняя эту странную выходку, он написал фразу, вокруг которой уже два века ломают копья исследователи:
«Нет, это существо... не была женщина. Если бы она была женщина, она бы всею силою своих очарований не могла произвесть таких ужасных, невыразимых впечатлений. Это было божество, им созданное, часть его же самого!»
Достоверно неизвестно, кого имел в виду писатель. Одно было ясно: Гоголь упивался платонической стороной страсти. Эти строки стали фундаментом для всех последующих гипотез о его любовных привязанностях.
"Бедный Жозеф": угасшая жизнь, разбившая сердце
Главным кандидатом на роль той самой «неземной» любви часто называют графа Иосифа Михайловича Виельгорского (1817–1839). Знакомство с семьей Виельгорских, игравших огромную роль в культурной жизни России, перевернуло душу Гоголя. Но настоящим потрясением стала дружба с молодым, одаренным художником и музыкантом Иосифом.
Весной 1839 года в Риме Гоголь почти на руках выхаживал умирающего от чахотки друга. После смерти 22-летнего Иосифа Гоголь взял на себя страшную миссию — сообщить о гибели сына его матери.
Пережитое потрясение вылилось в литературный этюд «Ночи на вилле». В этом черновике, балансирующем на грани любовной исповеди, выражена вся боль утраты. Не случайно многие биографы видят в этих строках доказательство самой сильной, хоть и трагической, привязанности Гоголя к мужчине.
Анна Виельгорская: несостоявшийся брак?
В той же семье была и та, кого некоторые считают главной женщиной в жизни писателя — сестра Иосифа, графиня Анна Михайловна Виельгорская (1822–1861). Ее принято считать прототипом Уленьки из второго тома «Мертвых душ».
Ходили упорные слухи, что Гоголь хотел на ней жениться. Якобы он даже сделал предложение через его брата, но получил отказ из-за разницы в положении и возрасте. Но документальных подтверждений этому нет. Более того, сама Анна была глубоко привязана к брату Иосифу, и их общая утрата лишь сблизила ее с писателем в духовной плоскости, исключая романтический подтекст.
Александра Смирнова-Россет: «ласточка Розетти»
Если в истории с Виельгорскими чувства Гоголя были окутаны печалью и мистицизмом, то дружба с Александрой Осиповной Смирновой-Россет (1809–1882) — это совершенно особый случай. Сложная, острая на язык красавица, которую называли «черноокой Россети», была всеобщей любимицей и музой Пушкина.
Их союз длился почти два десятилетия. Это были не просто любовь или дружба. Гоголь искренне считал себя ее духовным наставником и спасителем души. В письмах он писал ей: «Любовь, связавшая нас с Вами, – высока и свята. Она основана на взаимной душевной помощи». Это были отношения «учитель — ученица», полные трепета и наставлений. Смирнова была одной из избранных, кто читал сожженный второй том «Мертвых душ», и во многом благодаря ее протекции и помощи увидел свет первый том.
Граф Толстой и другие
Нельзя не упомянуть и графа Александра Петровича Толстого — человека, в доме которого Гоголь умер, и которого называют последним другом писателя. Отношения с ним были глубокими, окрашенными общей религиозностью и бытовым уютом, который граф окружал Гоголя.
Вердикт
Кого же на самом деле любил Гоголь? Однозначного ответа нет, и он вряд ли возможен. Писатель сам в письме к матери дал формулу своего восприятия: «Нет, это не любовь была...». Он не искал плотской связи, он искал Божественного отражения. Его любовь всегда была формой преклонения перед идеалом.
Иосиф Виельгорский стал для него символом погубленной красоты и ранней смерти. Анна Виельгорская — неосуществимой мечтой о семейном счастье. Александра Смирнова-Россет — зримым воплощением души, требующей спасения. Сам Гоголь, кажется, ответил на этот вопрос раз и навсегда: он любил не конкретного человека, а ту «высокую гостью», которую сам же и сотворил в своем воображении.
