«Не добровольно, я был вынужден»
Первый и самый принципиальный спор разгорелся вокруг обстоятельств пленения. Для нацистской пропаганды было крайне важно представить пленение сына Сталина как добровольную сдачу — акт отчаяния и деморализации советского строя. На прямой вопрос следователей: «Вы добровольно пришли к нам, или были захвачены в бою?» — Яков ответил чётко: «Не добровольно, я был вынужден» .
Он рассказал о драматических деталях того дня: как группа красноармейцев попросила его принять командование и пойти в атаку, но солдаты дрогнули, и он остался один . Особое недоумение немцев вызвало то, что Яков был захвачен в гражданской одежде. На что он, по сути, ответил: «Я хотел бежать к своим, а если бы меня заподозрили в шпионаже, для этого я ведь должен был знать немецкий язык» . Он настаивал, что отступать нельзя, и если бы его солдаты побежали, он бы сам застрелился . Этот словесный бой был выигран Яковом Джугашвили.
Белые пятна и кровавые обвинения
Второй спор касался конкретных зверств на войне. Яков обвинил немецких диверсантов-парашютистов в коварстве и жестокости — они переодевались в форму красноармейцев и милиционеров . Он упомянул, что у одной немецкой диверсантки нашли флакон с бациллами чумы, якобы предназначенный для отравления колодцев . Немецкие офицеры возмущённо протестовали, объявив это «сказочками» советской пропаганды. Но Яков стоял на своём, и спор, скорее всего, так и не был разрешён.
Идеология против идеологии
Третий, самый ожесточённый спор разгорелся вокруг сути советской власти. Немцы пытались доказать, что большевизм — это разорительная для России сила. Яков же, напротив, уверял, что советская власть принесла народу блага, индустриализировала страну, и Россия, «благодаря большевикам, имеет свою промышленность и ни от кого не зависит» . Немцы спорили с этим утверждением, и в их словах читалась уверенность, что Россия неизбежно проиграет войну. Сын Сталина возражал: борьба будет долгой, и советские ВВС ещё доставят немцам неприятности .
Пожалуй, самый парадоксальный момент допроса — спор о евреях. Вопреки ожиданиям идейного противника, Яков не стал защищать коммунистический интернационализм. Он согласился с немцами в антисемитских высказываниях: «Русский народ всегда питал ненависть к евреям», «Евреи и цыгане одинаковы, они не хотят работать» . Однако и здесь не обошлось без ссоры. Когда немцы сказали ему, что его мачеха — якобы еврейка, Яков пришёл в ярость: «Это слухи, которые вы распускаете! Ничего подобного! Его первая жена — грузинка, вторая — русская. Вот и всё!» В этом споре Яков отстаивал честь семьи, а не идеологию.
Судьба Якова Джугашвили сложилась трагически. Он погиб 14 апреля 1943 года в концлагере Заксенхаузен, бросившись на проволоку под током . По другой версии — был застрелен часовым .
Спор с немцами на допросе 1941 года показывает, что Яков Джугашвили не был шаблонным героем или предателем. Он был человеком, который держался с достоинством, спорил о чести страны, но при этом разделял некоторые предрассудки своего времени. Его отказ сотрудничать с врагом подтверждает: «Я солдата на фельдмаршала не меняю» — слова, приписываемые его отцу, стали для Якова не просто пропагандистской фразой, а личным приговором и итогом его короткой, полной противоречий жизни.
