Сокровища в вечной мерзлоте
В 1921 году геолог Нестор Кулик, тот самый, кто позже будет искать Тунгусский метеорит, обнаружил на Вайгаче залежи полиметаллических руд — свинца, цинка и меди . В условиях разворачивающейся индустриализации эти богатства были крайне нужны стране. Однако разрабатывать месторождение в суровом заполярном климате, где даже летом не тает снег, могли лишь те, у кого не было выбора.
В июле 1930 года к берегам Вайгача пробились ледоколы с первой партией заключённых — 132 человека с Соловков . Так началась история «Вайгачской экспедиции ОГПУ», или «Экспедиции №45» . Руководить ею поставили Фёдора Эйхманса, бывшего начальника Соловецкого лагеря, а научную часть доверили осуждённому профессору Павлу Виттенбургу — известному геологу, арестованному по сфабрикованному «делу Академии наук» .
Профессор и каторга
Судьба свела на пустынном острове палачей и их жертв, но здесь эта грань оказалась размыта. Павлу Виттенбургу вместо расстрела дали десять лет лагерей, а на Вайгаче дали возможность заниматься любимым делом — геологией. Под его руководством за несколько лет было обнаружено более 500 рудных точек . Академик Вернадский, следивший за судьбой коллеги, отмечал в дневнике его несломленный дух и научный энтузиазм даже в неволе . В этом арктическом аду профессор не просто выжил — он творил науку.
Контингент заключённых был смешанным: политические, уголовники, а также «тридцатипятники» — люди, осуждённые на три года по профилактическим статьям . Их труд был каторжным: они добывали руду в шахтах, строили посёлок Варнек и рудник «Раздельный», разгружали суда в ледяной воде . Условия были нечеловеческими. Вечная мерзлота, полярная ночь, гнус летом и морозы зимой. Заключённые гибли от обвалов в шахтах, обмораживались, сбивались с пути в тундре и замерзали насмерть . Но была у этого места и своя странная особенность.
«Год за два» и арктическое здоровье
Парадокс Вайгача заключался в том, что, несмотря на всю суровость, у зэков здесь было больше шансов выжить, чем на материке. Во-первых, за работу на острове год заключения шёл за два — мощный стимул для тех, кто мечтал о свободе . Во-вторых, условия содержания, по меркам ГУЛАГа, были почти «санаторными». Узники Вацлав Дворжецкий, будущий известный актёр, отбывавший срок на Вайгаче, писал в мемуарах, что здесь никто никогда не болел. В арктическом воздухе, практически стерильном от микробов, раны заживали без воспалений, а простуды были немыслимы . Люди мёрзли, но не простужались. Дворжецкий, однажды ночью смытый волной с тонущего бота и выброшенный на берег в ледяной воде, бегал по тундре до утра и даже не чихнул .
Правда, у арктического здоровья была и обратная сторона. Весной заключённых косила цинга, несмотря на выдачу клюквенного экстракта и редкие 50 граммов спирта в неделю . От «дистиллированной» снежной воды, которую использовали зимой, опухали ноги и выпадали зубы, а постоянная разница между темнотой шахты и ослепительным полярным снегом губила зрение .
Бунт на «священном» мысе
Вайгачская экспедиция просуществовала недолго, но в её истории есть и кровавая страница, связанная с бунтом на мысе Белый. В 1934 году двое заключённых, Ануфриев и Кулемин, убили нескольких человек, включая надзирателя и радиста, и попытались бежать . Следствие и суд были скорыми. Военная коллегия ОГПУ разрешила привести приговор в исполнение на месте — четверых зачинщиков расстреляли .
Очевидец тех событий, заключённый Константин Гурский, в своих мемуарах раскрыл истинную подоплёку мятежа, которая оказалась далека от идеологической борьбы . Всё началось с пьянки. Кто-то из «ударников» напился спирта, выданного для согрева рабочих, завязалась драка, переросшая в погром . Лагерное начальство накалило и без того взрывоопасную обстановку — и грянул бунт. Гурский чудом избежал расстрела, но к его сроку добавили ещё десять лет .
В 1935 году экспедицию преобразовали в горнорудный трест и передали Главсевморпути. К 1936 году на Вайгаче не осталось ни одного заключённого — их перевели в Амдерму, а работать на рудниках стали вольнонаёмные . Сегодня о лагерном прошлом острова напоминает лишь памятник жертвам ГУЛАГа недалеко от посёлка Варнек да сохранившиеся бараки, в которых, по иронии судьбы, до сих пор живут люди .
История Вайгача — это не просто очередная страница сталинских репрессий. Это пример того, как в сердце ледяного ада, среди смертельного риска и нечеловеческого труда, человеческий дух и воля к жизни могли выстоять, оставляя после себя не только руду для заводов, но и бесценные для истории воспоминания.
