Отбракованные: как древние славяне поступали с детьми, не прошедшими обряд инициации
Мы привыкли думать, что наши предки-славяне были мирными земледельцами, поклонявшимися солнцу и березкам. Но за фасадом пасторальных картин скрывалась суровая реальность, от которой стынет кровь. Древнерусское общество не знало понятия «личная жизнь». Человек был частью рода, и изгойство приравнивалось к смерти. Чтобы стать полноправным членом племени, нужно было пройти через инициации — мучительные обряды перехода, о которых сами посвященные предпочитали молчать.
Сегодня эти традиции забыты. И дело не только в приходе христианства. Возможно, те немногие, кто пережил этот ужас, просто никогда никому о нем не рассказывали.
Первый шаг: Стать «живым»
Путь воина начинался… с порога смерти. В языческой Руси новорожденный не считался человеком автоматически. Детская смертность была чудовищной, и первые 40 дней жизни ребенок находился в подвешенном состоянии: его в любой момент могли забрать злые боги Нави или унести кикиморы.
На сороковой день, если младенец выживал, проводился обряд «посвящения в живые». Ребенок получал имя предка-покровителя и становился полноправным членом рода.
Что это был за ритуал — загадка. Известно лишь, что даже спустя века после крещения Руси языческие привычки никуда не делись. «Кормчая книга» (сборник церковных правил) с возмущением описывает двоеверие: покрестив младенца в храме, родители тут же «призывали бесы на помощь» и «метали дитя на распути». Ребенка оставляли на перекрестке, словно бросая вызов потусторонним силам. Историки предполагают: первый, кто находил дитя, мог наречь его тайным именем. Отсюда и пошла традиция давать князьям два имени: одно — христианское, для церкви, другое — родовое, для определения места в иерархии власти.
Первые шаги в воинском искусстве
В 5—7 лет ребенка сажали на коня и стригли ему волосы – мальчик проходил обряд пострижин. С этого момента в нем начинали воспитывать воина, причем не было разницы между воспитанием будущего дружинника или рядового члена общины. В Лаврентьевской летописи рассказывается, как в 1192 году князь Суздаля Всеволод закатил пир на пострижины сына Георгия и «на коня его всади».
Византийский историк VI века Прокопий из Кесарии указывал в труде «Истории войн Юстиниана», что славянские мужчины превосходно владели луком, приемами маскировки и захвата в плен, причем в последнем деле, пожалуй, были лучше других воинов.
А в польских хрониках Мартина Галла есть эпизод, описывающий, как пострижины - обряд перехода из младенцев в отроки - празднуются одновременно всей общиной – и князьями, и крестьянами. За столом также обязательно должны были присутствовать жрецы. Козлов предполагает, что после пира жрецы уводили детей к себе в лес, где мальчики обучались некому мастерству в одной группе со сверстниками. Его предположение подтверждается русскими былинами «О Волхве Всеславиче» и «О Вольге», в которых пятилетних героев отправляют в лес, где они познают «языки», «премудрости» и обретают умение «оборачиваться» в зверей.
Из мальчика в мужчину
Место обитания языческих жрецов было устрашающим. По свидетельству араба ибн Фадлана, который в начале X веке побывал в Булгарии и видел по дороге святилища восточных славян, это была площадка, окруженная высоким забором, на колья которого были насажены головы животных. В центре площадки находились деревянные идолы.
После обучения ребенок был обязан пройти решающий обряд инициации, посвящающий мальчика в мужчину. Известно, что не прошедшие обряд дети сжигались в печах специальных домов, в которых после инициации община устраивала пиры. Отсюда и сказочный сюжет: Баба-яга сажает на лопату ребенка и пытается засунуть его печь.
Археолог-славист Ирина Русанова в работе «Во времена Збручского идола» признавалась, что на мысль о принесении древними славянами в жертву мальчиков, не прошедших инициацию, ее натолкнули многочисленные кости детей от 5 до 10 лет, которые были обнаружены при раскопках «длинных домов». В печах этих домов, возможно, выпекали специальный обрядовый хлеб для пира, и в них же сжигали слабых детей, принося их таким образом в жертву мертвецам.
Что же это были за испытания? Есть предположение, что ребенка наряжали тотемным животным, надевали на него шкуру медведя или волка, затем опаивали дурманом и оставляли в святилище. Мальчик впадал в галлюцинаторное состояние, начинал бредить и видел страшные картины в духе рассказов колдунов о превращении человека в волка, коршуна или медведя. Если он пугался и убегал, его убивали. Если выдерживал, то должен был как бы переродиться в тотемное животное и обрести в его лице поддержку на всю жизнь. Однако все это лишь догадки.
Возможно, испытание проходило в святилищах Рода и Рожаниц, в центре которых были установлены идолы предков – мужчин и женщин.
После третьей инициации славянский юноша должен был выдержать еще одно испытание – войной. Происходило это в 14-15 лет. В былине «Волхв Всеславич» пятнадцатилетний главный герой набирал дружину из ровесников и ходил на войну «с индийским царем». Только после того, как подросток-князь и его юные собратья покрывали себя воинской славой, они могли считаться мужчинами и становились в один ряд со взрослыми.
Византийский военный трактат «Стратегикон» конца VI века сообщал читателям, что славяне – опасные противники. Сражаться с ними в лесах «нет никакой возможности». Они отличаются смелостью, прекрасно владеют оружием, незаметно подкрадываются и неожиданной атакой деморализуют врага. Они без труда переносят жару, холод и чувствуют себя как рыбы в воде - и в реке, и в болоте.
