К середине XV века Византийская империя перестала быть империей. Она стала городом. Константинополь, основанный Константином Великим в 330 году, к 1453-му представлял собой обнесённый стенами анклав, окружённый со всех сторон османскими владениями. Власть императора Константина XI Палеолога распространялась лишь на сам город, несколько предместий и острова в Эгейском море. Население, некогда достигавшее полумиллиона, сократилось до 40–50 тысяч человек. Город пустел — огромные пространства внутри стен зарастали травой, превращались в сады и огороды. Рушились водопроводы, пустели кварталы. Один французский путешественник в 1430-х годах записал: «Город обветшал, обезлюдел и походил на развалины».
Византия выживала только потому, что была нужна всем — и потому же все от неё отвернулись. Папство желало подчинения православной церкви Риму. Венеция и Генуя торговали с турками прибыльнее, чем с византийцами. Западные короли были заняты собственными войнами. А Османская империя, подросшая за полтора века до размеров сверхдержавы, уже давно смотрела на Константинополь не как на препятствие, а как на трофей.
Султан, который решил стать императором
Мехмед II взошёл на престол в 1451 году, в девятнадцать лет. Современники описывали его как человека вспыльчивого, мстительного, но при этом наделённого железной волей и незаурядным стратегическим умом. Он говорил по-турецки, по-арабски, по-персидски, по-гречески и по-латыни — что для османского правителя было редкостью. Его целью было не просто завоевать Константинополь — он хотел сделать его столицей исламской империи, унаследовав тем самым римскую традицию, которую османы считали универсальной. Турки называли себя «Рум» — Рим. Мехмед всерьёз полагал, что, взяв Константинополь, он станет римским императором — в том же смысле, в каком император Священной Римской империи считал себя преемником Августа.
Дипломатическая подготовка началась немедленно. Мехмед заключил мирные договоры с Венгрией и Венецией, обеспечив себе свободу рук. Он подписал с византийским послом Никколо Сагундой соглашение, по которому обязался не нападать на Константинополь. Это была уловка. В конце 1451 года султан приказал построить на европейском берегу Босфора крепость Румели-Хисары — в шести километрах от стен Константинополя. Византийский император протестовал: по договору строительство крепости не предполагалось. Мехмед ответил: «Я не давал обещания не строить крепостей на своей земле».
Крепость на Босфоре: удавка на шее города
Румели-Хисары построили за четыре с половиной месяца — с апреля по август 1452 года. Три башни, стены толщиной до 5 метров, пушки на берегу. Теперь каждый корабль, проходивший через Босфор, должен был остановиться и заплатить пошлину. В ноябре 1452 года венецианский корабль, отказавшийся подчиниться, был потоплен артиллерией крепости. Команду взяли в плен, капитана посадили на кол.
Это был первый сигнал: Константинополь отныне окружён. Подвоз продовольствия по морю — единственный путь снабжения города — оказался под контролем султана. Византийцы со страхом смотрели на новые башни из своих стен. Один из них, хронист Дука, записал: «Крепость стала неодолимой преградой для желающих войти и выходящих».
Стены, которые держали тысячу лет
Стены Константинополя строились в V веке при императоре Феодосии II и не были взяты штурмом более тысячи лет. Арабы осаждали город семь лет — с 674 по 680-й — и отступили. В 717–718 годах войска халифа Омейядов осаждали Константинополь год — и отступили. В 1204 году город взяли крестоносцы — но не штурмом, а хитростью: ворвались через гавань. Турки в 1422 году пытались взять стены и не смогли.
Стены состояли из трёх поясов. Внешний, невысокий — для пехоты. Средний, высотой 8–9 метров, с 96 башнями. Внутренний, высотой 12–13 метров, с 96 башнями. Между стенами — рвы, заполненные водой. Перед внешним поясом — парапет. Длина стен со стороны суши — около шести километров. Со стороны моря — ещё 12, но там стены были ниже, и именно у моря Константинополь был наиболее уязвим.
Защитников было катастрофически мало. Константин XI располагал примерно 5–7 тысячами воинов, включая 700 Genoese под командованием Джованни Джустиниани Лонго, опытного наёмника, который прибыл с двумя тысячами солдат в январе 1453 года. Половину этих людей составляли монахи и горожане, взявшие оружие. Против них Мехмед привёл, по разным оценкам, от 50 до 80 тысяч солдат — и это были не просто толпы, а регулярная армия: янычары, сипахи, арабы, башибузуки.
Пушка, которая изменила всё
Главное техническое новшество осады — артиллерия. Мехмед пригласил венгерского инженера Урбана, который отлил для него пушку невиданных размеров. Её калибр — около 75 сантиметров, длина ствола — более 8 метров, вес ядра — около 600 килограммов. Для перевозки требовалось 60 быков и 400 человек. Пушка стреляла раз в два-три часа — ствол нужно было остужать. Но при попадании ядро пробивало стену. Дука писал: «Звук выстрела был подобен грому небесному, а удар — землетрясению».
Урбан изготовил не одну, а несколько десятков пушек разного калибра. Османская артиллерия вела методичный обстрел стен, сосредоточив огонь на участке в долине реки Ликос — самом слабом месте, где рва не существовало, а стена пересекала водоток. Днём пушки пробивали бреши, ночью защитники заделывали их мешками с землёй, бочками и камнями. Утром всё начиналось заново.
54 дня осады
Осада началась 6 апреля 1453 года. Султан расположил лагерь перед стенами, напротив ворот Святого Романа — в долине Ликос. Артиллерия встала по всей линии. Флот, насчитывавший около 130 кораблей, блокировал город с моря. Но византийцы закрыли вход в залив Золотой Рог огромной цепью, протянутой между Константинополем и Галатой — генуэзской колонией на северном берегу. Турецкий флот не мог прорваться.
Тогда Мехмед совершил ход, который поразил современников и остаётся одним из самых дерзких манёвров в военной истории. Он приказал перетащить корабли по суше — из Босфора в залив Золотой Рог, минуя цепь. 70 кораблей были вытащены на берег, уложены на деревянные салазки и протащены по гористому перешейку — около 3 километров — при помощи тысяч рабочих и смазанных брёвен. Дорогу выровняли, деревья срубили. 22 апреля 72 турецких корабля спустились на воды Золотого Рога. Византийцы увидели турецкий флот у себя в тылу.
Это был психологический удар страшной силы. Император Константин созвал совет. Предлагали прорваться через турецкий флот и бежать — но император отказался: «Я не покину свой город». Византийцы попытались атаковать турецкий флот в Золотом Роге горящими кораблями — но один из командиров предупредил султана о готовящейся вылазке (согласно источникам, перебежчик из Галаты донёс о плане). Турки подготовились и отбили атаку.
Последний штурм
Штурм начался на рассвете 29 мая 1453 года. Мехмед бросил в атаку три волны. Первая — башибузуки, иррегулярные части, плохо вооружённые. Их задача была измотать защитников. Вторая — анатолийские войска, регулярная пехота. Третья — янычары, элита османской армии.
Джустиниани Лонго, командовавший обороной стен, был ранен пулей в грудь. Он попросил отнести его внутрь города. Константин пытался удержать его: «Не уходи, Джустиниани! Ещё не всё потеряно!» Но тот настоял. Уход командира деморализовал Genoese, которые начали отступать. Брешь в стене у ворот Святого Романа осталась без командира.
В этот момент турецкий янычар Хасан из Бурсы прорвался на стену с тридцатью бойцами. Хасан был убит — но его соратники удержали позицию. За ними хлынули новые силы. Византийцы отступили к внутренним стенам. Император Константин снял императорские знаки отличия и бросился в самую гущу боя. Его тело так и не было опознано — найдено под кучей убитых по цвету сапог.
К полудню город пал.
Три дня, которые не описывают в учебниках
После взятия города Мехмед дал солдатам три дня на разграбление — таков был обычай того времени. Турки грабили дома, захватывали пленных. Многие жители пытались спрятаться в храме Святой Софии, полагая, что султан пощадит святыню. Когда турки ворвались в храм, один из священников, по легенде, исчез в стене — чтобы вернуться, когда город снова станет христианским. Эта легенда до сих пор жива в греческом народе.
Тысячи жителей были убиты. Тысячи проданы в рабство. Но Мехмед, войдя в город, остановил грабёж — раньше, чем истекли три дня. Он приказал сохранить храм Святой Софии, превратив его в мечеть. Он разрешил оставшимся христианам жить в городе и исповедовать свою веру. Он назначил патриарха — Геннадия Схолария, противника унии с Римом. Тем самым он обеспечил лояльность православного населения и одновременно нанёс удар по папству, которое ожидало, что падение Константинополя приведёт к подчинению православной церкви Риму.
Мир, который изменился навсегда
Падение Константинополя потрясло Европу. Но Европа не двинула ни одним пальцем. В 1453 году западные державы наблюдали за гибелью Византии с тем же равнодушием, с каким сорок лет назад наблюдали за османским наступлением на Балканах. Папа Николай V призвал к крестовому походу — но ни один король не откликнулся.
Последствия были колоссальными. Турки-османы получили контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, а вместе с ним — над торговым путём из Чёрного моря в Средиземное. Итальянские торговые республики — Венеция и Генуя — лишились своих привилегий. Черноморская торговля, столетиями кормившая европейскую экономику, оказалась в руках османов. Европа лишилась прямого доступа к специям, шёлку и зерну Причерноморья.
Именно это заставило европейцев искать новые пути на Восток. Через сорок лет португалец Васко да Гама обогнёт Африку и проложит морской путь в Индию. Ещё через год Колумб попытается достичь Индии с запада — и наткнётся на Америку. Падение Константинополя стало одним из тех исторических толчков, которые породили Великие географические открытия и превратили Средневековье в Новое время.
Для православного мира 29 мая 1453 года стало концом тысячелетней империи. Русь, считавшая себя наследницей Византии по духовному преемству — «Москва — Третий Рим» — восприняла падение Константинополя как катастрофу. В 1453 году великий князь московский Василий II был слеп и занят междоусобицей. Но через 26 лет его сын Иван III женится на Софии Палеолог — племяннице последнего византийского императора. Двуглавый орёл Византии ляжет в основу герба Российской империи. И Константинополь, павший в мае 1453 года, останется в русском политическом и религиозном сознании как символ утраченного единства христианского мира — и как напоминание о том, что империи гибнут не от силы врагов, а от равнодушия друзей.
