Вечером 22 января 1991 года в программе «Время» диктор зачитал указ президента СССР Михаила Горбачева: банкноты номиналом 50 и 100 рублей образца 1961 года изымаются из обращения. На обмен отводилось всего три дня — с 23 по 25 января. И не более 1000 рублей на человека . Новость объявили в девять вечера, когда банки и магазины уже не работали .
Слухи о грядущей реформе ходили давно. Но ещё 10 января, за две недели до удара, министр финансов Валентин Павлов — тот самый, чьё имя реформа и получила — с высокой трибуны клятвенно заверял Верховный Совет: «Какая реформа? Её надо годами готовить, никакой реформы не будет» . Ему поверили. И жестоко ошиблись.
Как спасали «сгорающие» деньги
Граждане, у которых на руках оказалось больше тысячи рублей, в панике бросились избавляться от внезапно «опасных» купюр. В ход шло всё: кассы метро и вокзалов, таксисты, ещё не знавшие об указе, почтовые переводы самим себе (отделения на вокзалах работали до полуночи) . Предприимчивые покупали по несколько десятков железнодорожных билетов, чтобы на следующий день сдать их и получить возврат уже новыми деньгами . Другие — те, у кого были связи, — успели «отовариться» в специально открытых для своих отделах, скупая холодильники и телевизоры. Некто Андрей Разин, руководитель «Ласкового мая», перед реформой скупил в Сочи земельных участков на 2 миллиона рублей .
Но такие спасали свои накопления. Большинство — те, кто не мог уйти с работы, кто жил в сёлах, кто просто не успел — оказались у разбитого корыта. Особенно пострадали пенсионеры: они хранили «гробовые» — отложенные на похороны — деньги в крупных купюрах, и многие просто не сообразили, что к чему, а когда поняли — было поздно . Реальный итог реформы — десятки тысяч инфарктов и инсультов .
Что задумывал Павлов и что получилось
Изначально правительство планировало изъять из обращения 81,5 миллиарда рублей — ту самую «лишнюю» денежную массу, которая разгоняла инфляцию и усугубляла товарный дефицит . Однако реально изъять удалось лишь 14 миллиардов — около 17% от запланированного . При этом 25 января Павлов продлил обмен для пенсионеров на два дня, но это уже не могло исправить ситуацию .
«По неожиданности и темпу проведения реформа больше напоминает если не хорошо продуманный грабёж, то по крайней мере боевую операцию, где в роли противника выступает население страны», — писали в те дни газеты . Теоретически ограничение в 1000 рублей должно было ударить по спекулянтам и владельцам «нетрудовых доходов», но на практике пострадали именно рядовые граждане. Суммы, превышающие тысячу, можно было обменять только через специальные комиссии, которые работали до марта — и требовали объяснить происхождение денег . Разумеется, по-настоящему богатые люди нашли способ уберечь свои капиталы.
«Последний шанс»
У «павловской» реформы был ещё один, менее заметный аспект. С декабря 1990 года правительство уже фактически «заняло» деньги вкладчиков Сбербанка, используя их для покрытия бюджетного дефицита . В апреле 1991 года цены на продукты, транспорт и коммуналку взлетели в 3–4 раза . Инфляция подбиралась к 100%, а проценты по вкладам оставались символическими — 5% годовых .
Социологи зафиксировали резкое падение доверия к центральной власти. По опросу ВЦИОМ, уже в июле 1991 года 69% советских граждан считали, что КПСС за 74 года полностью дискредитировала себя . «Люди стали понимать, что надеяться на союзное правительство нет смысла… была похоронена та социалистическая психология стабильности, устойчивости, спокойствия», — отмечал директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов . Жить СССР оставалось 11 месяцев.
