Донжуанский список и тайная Ольга
Знаменитый «донжуанский список» Пушкина, оставленный им в альбоме Елизаветы Ушаковой, насчитывает 37 женских имен. Почти в самом конце второго столбца среди мимолетных увлечений значится некая «Ольга». Пушкинисты без труда опознали эту девушку — речь шла о крепостной крестьянке Ольге Калашниковой, дочери управляющего болдинским имением. Именно ей было суждено родить поэту сына, о существовании которого он всячески старался умолчать.
Михайловское уединение
В конце лета 1824 года опальный поэт отправился в родовое имение Болдино. Поместье пустовало: родня разъехалась, и Александр Сергеевич остался в деревне совершенно один. Няня Арина Родионовна, глядя на тоску своего питомца, свела его с «сенной девкой» Ольгой — девятнадцатилетней дочкой приказчика Михаила Калашникова.
Их связь длилась около полутора лет. Пушкин в шутку прозвал свою крепостную любовницу «Эдой» и настолько боялся огласки, что даже уволил экономку Розу, обвинив ее в краже. Ирония судьбы заключалась в том, что всего пять лет до этого он пламенно обличал помещичьи нравы в стихотворении «Деревня», где писал о «девах юных, цветущих для прихоти бесчувственной злодея». Но когда речь зашла о его собственном «бесчувственном» поведении, поэт предпочел действовать по законам сословной морали, а не по велению сердца.
Новость о беременности и стыд
Зимой 1826 года Ольга Калашникова забеременела. Реакция Пушкина была шокирующе циничной даже по меркам того времени. Вместо того чтобы помочь женщине, подарившей ему близость, поэт ударился в панику.
Из писем князю Петру Вяземскому становится очевидно, что Пушкин не позволял себе даже мысли о признании ребенка. Его поведение объяснялось исключительно низким социальным происхождением матери. Поэт строил планы, один бесчеловечнее другого: отправить беременную крестьянку тайно рожать в Москву, а младенца отдать на воспитание в какую-нибудь крестьянскую семью из числа крепостных Вяземского. Проще говоря, разлучить мать и новорожденного.
Письма Вяземскому
Князь Вяземский, к чести его, отказался участвовать в этой авантюре. До нас дошло его письмо, в котором он предлагал поэту иной путь: «Мой совет: написать тебе полу-любовное, полу-раскаятельное, полу-помещичье письмо блудному твоему тестю, во всём ему признаться, поручить ему судьбу дочери и грядущего творения». Вяземский, в отличие от Пушкина, пытался сохранить человеческое лицо.
Но поэт предпочел другой путь — путь молчания и забвения.
Рождение и смерть Павлуши
1 июля 1826 года Ольга Калашникова родила сына. В метрической книге Болдинской усадьбы мальчик был записан как сын крестьянина Якова Иванова, а его родная мать значилась лишь крестной матерью. Таким образом формально честь девушки не была запятнана, но на деле это была горькая фальшь.
«Курчавого бастрючонка с родовыми ганнибаловскими чертами» — так описал младенца один из современников — назвали Павлом. Павлуша Пушкин прожил чуть больше двух месяцев и скончался 15 сентября 1826 года. Поэт так и не увидел своего первенца — к тому времени его ссылка уже кончилась, и он уехал в Петербург, предоставив Ольге одной справляться с горем.
Жизнь после Пушкина
Впоследствии Пушкин, испытывая, видимо, угрызения совести, помог Ольге получить вольную. Она вышла замуж за обедневшего дворянина Павла Ключарева, но ее семейная жизнь не заладилась: муж злоупотреблял спиртным, разорился, и Ольге приходилось неоднократно обращаться к бывшему любовнику за деньгами. Пушкин иногда помогал, но чаще отказывал, отделываясь мелкими суммами. После смерти поэта в 1837 году следы Ольги Калашниковой окончательно теряются.
Судьба же самого Павлуши Пушкина оказалась печальной и короткой. Он так и остался «сыном крестьянина Иванова», записанным в церковной книге под чужим именем. Поэт, прославивший свободу и человеческое достоинство, в этой истории не нашел в себе сил поступить по совести. Сословные предрассудки, страх перед общественным мнением и желание сохранить безупречную репутацию оказались сильнее голоса крови и отцовского долга. Вот такая неприглядная, но правдивая страница из жизни нашего великого поэта.
