Летом 1965 года произошло то, чего до этого не удавалось никому. Из Советского Союза бежали и раньше — отстреливались на границе, прятались в трюмах судов, прыгали с поездов. Но чтобы чемпион страны, гордость советского спорта, просто вошёл в море в плавках и уплыл в Турцию — такого не было. Владиславу Комиссарову было 26 лет. Он оставил на берегу спортивную карьеру, товарищей и целую страну. И сделал это в одиночку, в четырёхбалльный шторм, с булавкой в руке — на случай судорог.
Спортсмен из предвоенного Ленинграда
Владислав Комиссаров родился в Ленинграде перед войной. Вскоре вместе с матерью он оказался в Новосибирске — а оттуда судьба забросила их в Германию. Там они прожили до 1949 года, после чего вернулись в СССР и обосновались в Москве. В десять лет мальчик записался в секцию плавания — и не ошибся. Результаты пошли быстро.
В 1958 году ему предложили попробовать силы в современном пятиборье: фехтование, конкур, бег, плавание и стрельба. Через четыре месяца тренировок он остановился в шаге от пьедестала на молодёжном первенстве СССР. А уже в 1959 году стал полноправным чемпионом страны.
В 1960 году Комиссаров вместе со сборной поехал по странам социалистического лагеря. То, что он увидел, поразило его. Жизнь — пусть и в коммунистических, но западных государствах — показалась ему свободнее той, которую он вёл в СССР. Именно тогда в его голове зародилась идея побега. Он мог просто остаться на соревнованиях за границей и попросить убежища. Но, как признавался позже, не хотел подставлять товарищей по сборной, тренеров и руководство федерации. Побег должен был быть его личным делом — и риском только для него одного.
Пять лет подготовки
Пять лет Комиссаров вынашивал план. Он понимал: чтобы бежать, придётся использовать то, что у него есть — физическую форму и выносливость. Летом 1965 года он приехал в Батуми — курортный город на грузинском побережье. Месяц он изучал пляж и акваторию. Заплывать разрешалось не дальше 50 метров от берега. Вход в море после девяти вечера был запрещён. Пограничники использовали прожекторы, вертолёты и специальные приборы на подводных лодках, которые могли засечь дыхание человека.
Комиссаров решил действовать в шторм. В непогоду пограничникам труднее засечь перебежчика. Он дождался подходящей погоды и отправился на пляж с двумя друзьями. Было десять вечера, но на берегу всё ещё было многолюдно. Чтобы случайные свидетели не заметили, что к морю подошло три человека, а обратно возвращается два, друзья пошли на хитрость. Один из них шёл чуть поодаль. Двое других плотно прижались друг к другу, имитируя одного человека.
Четыре попытки и булавка
Отплыть в четырёхбалльный шторм оказалось невероятно трудно. Сильные волны трижды выбрасывали Комиссарова обратно на берег. Только четвёртая попытка позволила ему уйти в открытое море. Удалившись от берега примерно на два километра, он сменил курс и поплыл параллельно берегу — в сторону турецкой границы.
Спустя двадцать минут ноги свело судорогой. Это было следствием не плохой физической формы, а чудовищного нервного перенапряжения. Спасла булавка, припасённая заранее. Несколько раз проколов ноги, он расслабил мышцы и продолжил плыть. На пути пришлось избавиться от мешочка, который создавал дополнительное сопротивление. В нём были нейлоновые штаны, рубашка и теннисные тапочки.
Прожекторы, приборы и вертолёты
В открытом море главным врагом были пограничники. Прожекторы вдоль берега светили на 5–7 километров вглубь акватории. Когда луч достигал Комиссарова, он полностью погружался в воду. Приборы на подводных лодках, которые обычно фиксировали даже маршруты рыбных косяков, в шторм не могли засечь дыхание человека. Плохая погода, которая мешала плыть, одновременно спасала ему жизнь.
За восемь часов он проплыл в общей сложности 25 километров. Он не знал наверняка, достиг ли турецких вод. Но приближаться к берегу было необходимо: ежедневно в шесть утра над морем начинали кружить советские пограничные вертолёты.
Турция, консульство и Америка
Оказавшись в Турции, Комиссаров долго не мог поверить, что всё получилось. Четыре месяца он чувствовал себя абсолютно свободным человеком. А потом власти страны принудили его посетить советское консульство. Дипломаты уговаривали вернуться на родину. Они говорили, что его очень хотят видеть родители и сестра, которой у него никогда не было. Он не поддался. После этой встречи он решил перебраться за океан.
В США он выбрал техасский город Сан-Антонио. Сразу устроился в несколько школ преподавателем плавания, футбола и фехтования. Усовершенствовал английский. Перебрался в Вермонт, где поступил в университет на магистратуру по русской литературе. У него была мечта открыть собственный ресторан — он заметил «нездоровую тягу американцев к еде».
Что это значит
Комиссаров не был диссидентом. Он не писал политических писем и не участвовал в подпольных кружках. Он был чемпионом, который однажды увидел другую жизнь — и понял, что хочет жить в ней. Пять лет он готовил побег, который мог стоить ему свободы, а то и жизни. Он не взял с собой ни оружия, ни денег, ни документов. Только плавки, булавку и отчаянную решимость.
Его побег стал первым успешным побегом из СССР — и одним из самых дерзких. Он доказал, что «железный занавес» — не стена. Это просто граница, которую можно переплыть, если у тебя хватит сил, выдержки и готовности рискнуть всем.
