После победы в Великой Отечественной войне на территории Советского Союза оказалась настоящая армия военнопленных — солдаты и офицеры вермахта, войск союзников Германии, попавшие в плен на разных этапах войны. Точные цифры до сих пор вызывают споры у историков, но речь идёт о миллионах человек. По данным, которые приводятся в отечественной историографии со ссылкой на документы НКВД-МВД, через советский плен прошло порядка двух с лишним миллионов немецких военнопленных, а если считать вместе с военнослужащими других государств — союзников Германии, — то общее число пленных, прошедших через лагеря, оценивается значительно выше.
Судьба этих людей складывалась по-разному. Большинство со временем вернулось домой — массовая репатриация шла во второй половине сороковых и завершилась в основном к середине пятидесятых годов. Но был и совсем особый, малоизвестный сюжет: часть бывших пленных немцев так и осталась в Советском Союзе, причём некоторые из них приняли советское гражданство и прожили здесь всю оставшуюся жизнь. Вот об этой стороне истории мы и поговорим — она гораздо менее известна, чем рассказы о возвращении домой.
Когда плен заканчивался гражданством
Сразу оговоримся: гражданами СССР стала лишь очень небольшая часть бывших военнопленных. Подавляющее большинство либо вернулось в Германию — как в восточную, так и в западную её части, — либо, к сожалению, не пережило плена, погибнув от ран, болезней, тяжёлых условий первых послевоенных лет, особенно в тяжелейшую зиму после Сталинграда. Но феномен «осевших» пленных, ставших советскими гражданами, действительно существовал, и он заслуживает внимания.
Причины, по которым человек оставался, были разными. Кто-то за годы плена и работы на советских предприятиях успел врасти в местную жизнь, найти работу по специальности, обзавестись связями. Кто-то создал семью — и это, пожалуй, был самый сильный мотив остаться. Кто-то по идейным соображениям не хотел возвращаться в Германию, особенно те, кто проникся коммунистическими взглядами. А кто-то просто не имел куда возвращаться: дом разрушен, родные погибли или пропали, прежней страны в привычном виде больше не существовало.
Любовь сильнее границ
Самая человеческая и, возможно, самая частая причина остаться — это семья. За годы плена немецкие солдаты и офицеры работали на стройках, заводах, в колхозах, на восстановлении разрушенных городов. Они жили и трудились рядом с местным населением, и было бы наивно думать, что между людьми не возникало никаких отношений. Несмотря на недавнюю войну, на всю боль и ненависть, человеческое брало своё. Случались знакомства, привязанности, рождалась любовь.
Истории о том, как бывший военнопленный женился на советской женщине и оставался ради семьи, не были единичными. Для такого человека возвращение в Германию означало бы расставание с женой и детьми, и многие делали выбор в пользу новой родины. Принятие советского гражданства в этих случаях было логичным шагом — оно позволяло легализовать своё положение, устроиться на работу, жить нормальной жизнью, а не на положении бывшего пленного. Конечно, путь этот был непростым: и бюрократические препоны, и общественное отношение к «бывшему немцу» создавали немало трудностей.
Специалисты, которые были нужны стране
Отдельная категория — это специалисты. Среди военнопленных оказалось немало квалифицированных инженеров, техников, врачей, учёных, мастеров своего дела. Послевоенный Советский Союз остро нуждался в рабочих руках и в специалистах для восстановления разрушенного хозяйства. Труд военнопленных широко использовался на восстановительных работах — это документированный факт. Пленные строили и восстанавливали жильё, промышленные объекты, дороги во многих городах.
Некоторые из этих специалистов оказались настолько ценны, что их старались удержать. Особенно это касалось технических кадров, связанных с наукой и производством. Здесь стоит вспомнить и о том, что после войны в СССР работали и немецкие специалисты — но важно различать военнопленных и гражданских специалистов, которых привлекали к работе на особых условиях. Это были разные категории. Что касается именно бывших пленных, то часть из них, обладавшая нужными навыками, действительно находила применение своим умениям и постепенно интегрировалась в советскую жизнь.
Идейные перебежчики и антифашисты
Была и ещё одна категория — те, кто остался по убеждениям. В советском плену активно велась работа по перевоспитанию военнопленных, действовали антифашистские организации, в которые вовлекали немецких солдат и офицеров. Часть пленных искренне прониклась антифашистскими и коммунистическими идеями. Для таких людей возвращение в Западную Германию было неприемлемым, а некоторые предпочитали остаться в Советском Союзе, который воспринимали теперь как страну, близкую им по убеждениям.
Конечно, многие идейные антифашисты впоследствии уезжали в Восточную Германию — ГДР, где могли применить свои взгляды на практике. Но определённая часть оставалась именно в СССР. Эти люди нередко становились советскими гражданами, включались в общественную и трудовую жизнь. Их история — отдельная и тонкая тема, показывающая, как война и плен меняли мировоззрение людей.
Сколько же их было на самом деле
Теперь самый сложный вопрос — о цифрах. И здесь нужно быть предельно честным: точной, общепризнанной и документально подтверждённой цифры, сколько именно бывших немецких военнопленных стали гражданами СССР, в открытом доступе нет. Эта тема изучена гораздо хуже, чем общая статистика плена и репатриации. Архивные данные позволяют довольно уверенно говорить об общем числе пленных, о масштабах смертности, о ходе репатриации. А вот точечная статистика по тем, кто принял гражданство и остался, фрагментарна.
Можно с уверенностью утверждать одно: в масштабах общего числа военнопленных доля оставшихся и натурализовавшихся была невелика — речь идёт о незначительном проценте от общей массы. На фоне миллионов прошедших через плен это были тысячи, в лучшем случае — относительно небольшое число людей. Подавляющее большинство всё-таки вернулось на родину. Поэтому любые конкретные крупные цифры по этому вопросу следует воспринимать с осторожностью — надёжного и общепринятого подсчёта именно по принявшим советское гражданство просто не существует, и добросовестный историк здесь обязан оговориться.
Завершение репатриации и оставшиеся
Массовая репатриация немецких военнопленных в основном завершилась к середине пятидесятых годов. Важной вехой стал визит канцлера ФРГ Конрада Аденауэра в Москву в 1955 году, по итогам которого были достигнуты договорённости об освобождении и возвращении на родину последних остававшихся в СССР немецких военнопленных. Это документированное историческое событие, после которого основная масса ещё остававшихся пленных смогла уехать.
Но даже после этого какая-то часть бывших пленных осталась в Советском Союзе — именно те, кто к тому моменту уже пустил здесь корни, обзавёлся семьёй, работой, гражданством и не пожелал уезжать. Для них СССР стал второй и окончательной родиной. Они доживали свой век в советских городах и сёлах, нередко уже почти неотличимые от окружающих, со своими семьями, в которых росли дети, говорившие по-русски.
Судьбы, растворившиеся в истории
Что стало с этими людьми дальше? Большинство постаралось не выделяться. Прошлое бывшего военнопленного, да ещё и немца, в послевоенном советском обществе было непростым багажом. Многие предпочитали не вспоминать лишний раз о своём происхождении, жили тихо, работали, растили детей. Их потомки — наполовину немцы, наполовину русские — становились вполне советскими людьми, и нередко в семьях о немецких корнях вспоминали лишь как о далёком и не всегда удобном для разговоров факте.
Эти негромкие судьбы — важная и человечная часть послевоенной истории. Они показывают, что даже после самой страшной войны жизнь брала своё, что вчерашние враги могли становиться соседями, мужьями, отцами. История пленных немцев, ставших гражданами СССР, — это не про большие цифры и не про громкие события. Это про то, как отдельные люди находили свой путь в мире, разрушенном войной, и как личный выбор иногда оказывался сильнее государственных границ и недавней вражды.
